Последний страж Эвернесса - Джон Райт

– Нет! Оставайтесь там! – и с такой горячностью задернула портьеры, что ее развернуло лицом к комнате.

На дальней стене суровое темное лицо на портрете повернулось и посмотрело на нее:

– Отдай мне Клаваргент, – произнесли нарисованные губы.

VI

Она наставила на него рог.

– Оставайся на месте! – крикнула она.

Портрет тут же стал неподвижным – просто картина на стене. Но голова у изображенного на нем человека осталась наклоненной под иным углом, нежели в течение предыдущих столетий.

Это зрелище испугало ее. Голос из-за занавесок негромко позвал:

– Ну же, красавица, ты ведь не возражаешь, если мы войдем? Мы покажем тебе замечательные фокусы!

Она схватила серебряную лампу и бросилась вон из комнаты, шлепая босыми ногами по каменному полу.

Венди бежала куда глаза глядят. Она взлетела по лестнице. Широкий балкон выходил в сад: там одетый в плащ из пепла великан с волосами и бородой цвета дыма перешагивал через деревья. На лицо его страшно было смотреть: зубы стиснуты, глаза пылают, глубокие морщины гнева избороздили щеки. Оно дышало такой злобой и гневом, словно никогда не знало покоя. Как только Венди выглянула, гигант вытащил из-за пояса два факела, уставился на них, и его огненный взгляд запалил оба ярким пламенем.

Она побежала по коридору. Здесь висело множество картин с охотничьими сценами. Юная женщина наставила рог единорога на сфинкса, припавшего к земле под сенью миртового дерева.

– Где страна золота, в которой хранятся талисманы? – потребовала она.

Изображение повернулось к ней: завораживающий взгляд, загадочная улыбка.

– Ты знаешь, где она лежит, и тысячу раз видела вход в нее.

– Спасибо! Возвращайся в сон! Венди побежала.

Детский стишок вертелся у нее в голове: «Пять ворон принесут серебра кусочек, шесть ворон принесут золота горшочек… » Она высматривала коридор с воронами.

В окна по правую руку рвался свет факелов. Там закованные в латы рыцари проезжали на гниющих конях через бухту, с мечей у них капали кровь и гной, а долетавший запах напомнил Венди больницу.

Один из рыцарей закричал, призывая ее смирить эгоизм и гордость и не пытаться в одиночку обороняться от них. Она не ответила, но побежала быстрее.

Прямо перед ней оказалось открытое окно, оттуда ухмылялась усатая тюленья морда. Скаля острые зубы, зверь сделал непристойный жест перепончатой лапой.

– Сюда, моя красотка!

Венди взвизгнула и метнулась в другую сторону, зовя Ворона.

И неожиданно выскочила на балкон, выходящий на крышу.

Балкон тянулся вдоль всего южного крыла. Сквозь открытую дверь на другом его конце виднелись гобелены и вороны нужного коридора. Но путь туда лежал по галерее, где от шевелящейся внизу во дворе армии ее не отделяло даже окно – ничего, кроме ряда столбов, поддерживающих край крыши.

Облаченная в сутану титаническая громадина, гораздо больше огненного великана, неоглядная, словно космос, перешагнула через здание во двор. Женское лицо чудовища было выковано из железа. В руках она держала бич, свитый из кандалов и цепей. За ней, вброд по морю, двигалась другая огромная тень в капюшоне, несущая лампу с заключенными в ней маленькими огоньками (похожими на тот, что она видела некогда в руке у Галена) и огромный серп.

Сделав еще шаг, жуткая фигура оказалась уже на другой стороне дома.

Венди спрятала лампу в карман и осторожно, крадучись, двинулась по балкону. Она затаила дыхание и шла на цыпочках, шаг, еще…

– Хой, парни, она там!

Мгновенно поднялся страшный гвалт, крики, вопли и смех. Венди сорвалась на бег, выкрикивая имя Ворона. Она недоумевала, почему никто из чудовищ во дворе не стреляет в нее, хотя у некоторых рыцарей были луки, а тюлени, одетые пиратами, имели при себе кремневые пистолеты и мушкеты.

Она миновала уже половину галереи, когда визг и хохот резко стихли. Венди хотела поднажать, но бежать по холодным каменным плитам в одних носках больно, к тому же она начала выдыхаться.

В наступивший тишине послышалось негромкое жалобное ржание.

Волшебник, облаченный в тело Галена, бесшумно спускался с неба верхом на крылатой лошадке. Он приземлился на крышу, куда выходил балкон, почти прямо между беглянкой и ее целью. В руке вместо посоха он держал черенок от швабры, занавеска цвета королевского пурпура окутывала его плечи. Шею охватывала цепочка с амулетами силы.

Венди резко затормозила, глаза у нее округлились.

Чародей спешился. С сон-лошадкой явно обошлись жестоко: черные вожжи туго охватывали морду, бока покрывали кровоточащие отметины от шпор и хлыста. Лошадка подняла на нее печальные глаза того же лавандового цвета, что и у единорога.

Внезапная ярость и жалость к животному придали Венди мужества.

Она выпрямилась, вытащила из кармана лампу и, держа рог единорога будто меч, пошла на волшебника, хотя ноги у нее дрожали.

Тот же голос, что говорил с портрета, теперь раздался из уст Галена. Его пылающий взгляд излучал такую пронзительную притягательность, что Венди недоумевала, как можно было хоть на миг обмануться и принять его за Галена.

– Юница, то, что ты держишь в руке, – мое. Ты сомневаешься в моем праве?

Подойдя ближе, Венди разглядела, что узурпатор стоит не на самом балконе, а на крыше рядом с ним. Чтобы добраться до двери, придется пройти мимо него, но дорогу он не загораживает.

– У тебя нет никаких прав! – ответила она. – Сгинь!

– Ты хотя бы не возражаешь, если мы обсудим этот вопрос? Ты наверняка хочешь знать, где находится твой молодой муж? – И он шагнул было между столбов.

– Нет! – крикнула она. – Нам нечего обсуждать! Я не хочу с тобой разговаривать!

Он небрежно убрал ногу, но Венди видела, как она у него дернулась, словно он обо что-то стукнулся, и рассмеялась.

И она подошла к нему так близко, что он мог бы протянуть руку и коснуться ее, но не сделал этого. Поначалу она ступала неуверенно, затем ее шаги сделались более твердыми, и она храбро прошла мимо него.

Теперь чародей двинулся вдоль по крыше, на расстоянии вытянутой руки от противницы, приноравливаясь к ее шагам. Он по-прежнему не прикасался к ней, хотя, казалось, ничто ему не мешало.

– Я принес тебе дар…

– Он мне не нужен!

– Ты вошла в мой дом без разрешения…

– Неправда! Он больше не твой!

– Я уйду, юная барышня, если вы извинитесь хотя бы за…

Она повернулась к нему с пылающими глазами и выпалила:

– Птица, которая хранит твое имя, больше не слетит к тебе на руку, когда ты позовешь!