Колесо Бесконечности - Марта Уэллс

К вечеру небо прояснилось, и закат был кроваво-красным. Никто в городе не сомневался: это знамение; однако мнения о том, какой дух или Предок послал его, расходились. Маскелль оказалось достаточно одного-единственного взгляда на небо, чтобы понять: это знамение Карающего. Даже и не будь никакого знака, она не усомнилась бы в том, что решила сделать, но получить подтверждение было хорошо.

Вечером в ее помещении во дворце зажгли свечи в бронзовых и золотых канделябрах; теплые тени заиграли на позолоте и многоцветной мозаике стен. Благоухающий жасмином ветерок доносил далекую музыку и голоса — отзвуки одного из многих празднеств, устроенных этой ночью для придворных в садах Небесного Чертога. Вздумай Маскелль выглянуть в окно, она увидела бы за стеной множество фонариков, развешанных на ветках деревьев или плавающих в бассейнах на сплетенных из цветов островках. Звуки музыки напомнили ей, что для всех горожан сегодняшняя ночь — канун главного праздника года. Растим сказал Маскелль, что его труппа не только будет участвовать в официальных церемониях на следующий день, но и приглашена вечером дать представление в Доме начальника порта Телаи, который прибыл в столицу на празднества и устраивал прием для сотни своих самых близких друзей. Через несколько недель в представлениях сможет принять участие и кукла Гизар, очищенная от проклятия благотворной силой Марай.

— Это неудачная мысль, — в сотый раз сказал Риан.

Маскелль сидела на полу, закрыв глаза и положив руки на колени ладонями вверх, как и положено при медитации. Ее сознание раздваивалось: часть ее личности оставалась в этой комнате, часть — скользила над ночным городом. Маскелль чувствовала кожей дуновение влажного ветерка из окна и одновременно — порывы гораздо более сильного ветра, овевавшие нематериальное телексе духа.

Посланник Небес дал им в сопровождающие нескольких молодых кошанских монахов: они должны были послужить свидетелями, а также, возможно, охладить пыл слуг императора, если те начнут причинять беспокойство. Монахи расположились на площадке лестницы и сейчас предавались медитации; Маскелль слышала тихое эхо их голосов в Бесконечности.

Вместе с Маскелль и Рианом во дворец явилась и старая Мали: она, очевидно, считала, что в столь торжественных обстоятельствах Маскелль требуется свита. Чувства Маскелль по этому поводу были двойственными: ей не хотелось подвергать старуху опасности, но, с другой стороны, присутствие старой Мали оказало ей услугу — старуха распугала слуг, которые под различными предлогами все время появлялись в комнате. Большинство из них, несомненно, были шпионами Мирака, Дизары и других старых недругов Маскелль, но увидеть им все равно ничего не удалось бы. Риан выбросил из помещения все предметы, которые, по его мнению, могли бы быть отравлены; их набралось так много, что Маскелль подумала: если дела в Синтане обстоят подобным образом, как хоть кому-то из жителей удается остаться в живых?

Маскелль слышала, как Риан расхаживает по комнате, и понимала, что он делает это намеренно: чтобы не дать ей сосредоточиться. Не выходя из транса, она сказала:

— Было бы лучше, находись мы в Илсат Сидаре.

Шаги смолкли.

— Почему?

— Там я нашла бы помощников, которые знали бы, что делать, и держали язык за зубами.

Маскелль — или по крайней мере ее тело — была привязана к дворцу данным императору обещанием. После того как она рассказала Вигару о Мараде и о большой вероятности того, что второе Колесо находится где-то в ее доме, они вместе составили план действий. День Маскелль провела в Марай, занимаясь трудным и тонким делом: по крупинке убирая черный песок, в то время как остальные Голоса продолжали завершать Колесо. Символы, которые они с Вигаром обнаруживали под черным песком, внушали им все больше опасений: незнакомые рисунки, казалось, говорили о бурях и землетрясениях, а те кошанские жрецы, которые искали их объяснения в библиотеках, не находили ничего.