Прекрасный хаос - Маргарет Штоль

Мэкон и Лив мучили Джона расспросами об Абрахаме и Сайласе, а мы с Леной занялись библиотекой. Мы перерыли кучу книг в кабинете и обнаружили старые письма от Сайласа, в которых он призывал Мэкона присоединиться к отцу и брату в борьбе с чародеями. За исключением этого никаких подсказок насчет прошлого Джона или секретных записей насчет инкубов-универсалов мы не нашли.

Во время «процесса дознания» Мэкон пристально наблюдал за тем, как Лена общается с Джоном. Наверное, беспокоился, не вернется ли странное притяжение, возникшее между ними летом. Но с тех пор Лена повзрослела, и теперь Джон раздражал ее так же, как и всех нас. А я волновался за Лив — ведь я видел реакцию гэтлинских девчонок, когда Джон впервые зашел в «Дэ…и…кин». Однако на Лив его чары, похоже, не действовали.

Я привык к беспокойной жизни между мирами, но сейчас даже я приустал. Мы наткнулись на Джона, но из комнаты Ридли исчезла ее одежда, поэтому мы решили, что она сбежала раз и навсегда. Несколько дней спустя состояние бабушки Пру ухудшилось. Но я не стал просить Лену сопровождать меня: мне хотелось побыть с бабушкой наедине. Почему — не понимаю. Возможно, я окончательно спятил.

И не заметил, когда и как это случилось.

В больнице царил чудовищный холод, как будто врачи изобрели способ перекачать фреон из кондиционеров Гэтлина к себе. Жуткое ощущение, ведь стужа окутывала пациентов, словно это были безжизненные тела в холодильнике морга. К тому же из палат не выветривался отвратительный запах. Когда потеешь на жаре, то хотя бы чувствуешь, что еще жив. Впрочем, похоже, я слишком много времени потратил на осмысление метафизических аспектов жары.

Говорю вам — я свихнулся.

Увидев меня, Бобби Мерфи просто протянул мне список и бейджик. Интересно, заклинание «Заткнись», которое наложила на него Лена, работает постоянно или только в моем присутствии? Но меня устраивали оба варианта. Настроение было не для бесед.

Я не стал заглядывать ни к бедняге Джону, ни в «Комнату невидимых кружев» и миновал палату «День рождения — грустный праздник». Задержал дыхание, проходя рядом с общей кухней, где хранилась несъедобная еда. Потом я вдохнул аромат лаванды и понял, что я уже у цели.

На стуле возле койки сидела Лиа в персиковой униформе и читала книгу на каком-то чародейском или демоническом языке. Обутые в тяжелые ботинки ноги лежали на контейнере для утилизации вредных отходов. Она явно оставила безуспешные попытки притвориться обычной медсестрой.

— Привет!

— Привет, — удивленно отозвалась она. — А ты вовремя. Я все гадаю, где ты пропадаешь?

— Дела. Ерунда всякая.

Выкидываю странные штуки, гоняюсь за инкубами-гибридами, Ридли, мамой и миссис Инглиш, слушаю разговоры про Колесо судьбы…

— Рада тебя видеть.

— Я тоже, — выдавил я. — Никто не обращает внимание на твои ботинки?

— Еще чего. Я же не простая девчонка.

Мне совершенно не удавалось поддерживать диалог. Если честно, мне с каждым днем становилось все труднее общаться с людьми, даже с близкими.

— Ты не против, если я немного побуду с бабушкой Пру?

— Конечно, нет. Сбегаю пока, посмотрю, как там Баде. Если мне не удастся приучить ее к туалету, то ей придется спать на улице, а она ведь домашняя кошечка. — Лиа бросила книжку на стул и испарилась из комнаты с душераздирающим магическим звуком.

Я взглянул на бабушку Пру.

Она стала совсем маленькой, а количество трубочек увеличилось. Она как будто превращалась в некий странный агрегат. Она напоминала яблоко, которое сушат на солнце — морщины появлялись на ее лице в самых неожиданных местах. Сначала я прислушивался к ритмичному пульсированию пластиковых манжет на ее лодыжках — расширение-сжатие, расширение-сжатие. А может, именно из-за них она не может ходить, смотреть вместе с Сестрами «Свою игру», жаловаться на жизнь и безгранично любить ее…