Пятница, тринадцать ноль-ноль - Ирина Комарова

Впрочем, вернуть душевное равновесие ему помогла сама Фламинго. Кокетливо захлопав этими самыми ресницами, она изогнулась, придвигаясь поближе к Деннису, и промурлыкала:

– Дорогой, пора бы и сделать заказ!

– Ах да, конечно, – очнулся он. – Баранью котлету?

– Если только для вас. А я на диете, так что, пожалуй, овощной салатик.

– Овощной салатик? – всем своим видом изумленный Деннис демонстрировал, что приходить в это кафе ради салата было, по меньшей мере, нелепо.

– Ну хорошо, – нежно улыбнулась Бернольда, – добавьте к нему четыре сладких булочки. Две с земляничным джемом, одну с абрикосовым и одну с грушевым.

Магистр Торстен, не слишком привычный к длительным пешим прогулкам, выдохся уже через полтора часа. Впрочем, когда он, вручив Искатель Джузеппе, влез на неторопливо шагающего Красавчика, довольно быстро выяснилось, что к длительным конным прогулкам он привык еще меньше. Увы, выбор у магистра был небольшой – захватить с собой хоть самую маленькую, хоть самую неудобную повозку, они не догадались.

– А ведь вполне могли бы, – невнятно роптал Джузеппе, передавая Искатель Пироману еще через два часа (недавние приключения закалили его не намного больше, чем изнеженного горожанина Таффи). – Все равно продвигаемся медленнее, чем любая рассыпающаяся телега.

Пироман шагал легко и ровно, поддерживая постоянную скорость, и остановился только через пять часов. Да и то, не потому что устал, а повинуясь Ганцу, пожалевшему измученных магистров и объявившему привал.

Распластавшийся на траве Джузеппе, со стоном принял из рук Арры кусок пирога нянюшки Матильды.

– Почему это, как только мы оказываемся за стенами города, этот убийца начинает нами командовать? – жалобно спросил он.

– Наверное, у него это хорошо получается, – равнодушно пожала плечами девушка, отрезая кусок для Торстена, – Таффи, ты есть в состоянии?

– Как тебе сказать, – магистр технической магии лежал на спине, широко раскинув руки и ноги. Его задумчивый взгляд был устремлен в небо. – Пожалуй, попробую проглотить кусочек.

– А я точно знаю, что в состоянии, – заверил девушку Пироман, протягивая руку за своей долей. Как ему ни хотелось скрыть это, парень все-таки притомился. Белобрысая длинная челка прилипла к взмокшему лбу и над верхней губой, хотя он уже несколько раз вытирал их рукавом, снова и снова выступали бисеринки пота.

– Дальше я понесу Искатель, – Арра достала еще два куска пирога. Один отдала Ганцу, второй начала жевать сама. – И спорим, Пироман, что пройду шесть часов, даже не споткнувшись?

– А что спорить? Я и так знаю, что пройдешь. И я мог пройти, если бы меня не остановил наш…

– Ах, чтоб тебя! – Ганц, едва успевший откусить от своего куска, уронил его на колени. Арра поморщилась, глядя, как он собирает мясную начинку, но промолчала.

– И все-таки, – вернулся к столь волновавшей его теме Джузеппе, – как это мы не сообразили насчет повозки? Самой маленькой колясочки хватило бы!

– Не иначе, помрачение рассудка у всех сразу, – мрачно согласился с ним Торстен, с неожиданным энтузиазмом доедая свою порцию. – Арра, а добавки можно?

Девушка заглянула в корзинку с припасами, сосредоточенно порылась в ней и улыбнулась магистру:

– Можно. Тебе еще пирога или мяса кусочек отрезать?

– Мяса, – Таффи нашел в себе силы сесть. – И пирога немножко. Вот спасибо!

– Спасибо нянюшке Матильде, это она корзинку собирала. Вот у кого с рассудком все в порядке.

– Самая здравомыслящая женщина, какую я только встречал в жизни, – подтвердил Ганц, запихивая в рот последние крошки. – Птичка, мне тоже добавки, пожалуйста!

– Зачем? – проворчала она, доставая ему мясо. – Все равно все по земле раскидаешь.

– А ты отрежь такой кусок, чтобы я его целиком в рот положил, – попросил Ганц. – Действительно, все из рук валится, надоело!

– Я наелся, – удовлетворенно сообщил Пироман. Он уже развалился на травке и развлекался тем, что запускал в небо мелкие цветные искорки. – Таффи, а что ты имел в виду, когда говорил про общее помрачение рассудка? Думаешь, это что-то заразное?

– Ничего я не думаю, просто сказал. Странно ведь, как это никому из нас даже в голову не пришло… перенервничали, наверное.

– А может быть такое заклинание? – неожиданно серьезно спросил Ганц.

– Ну что ты прицепился? – магистру Торстену хотелось спокойно полежать на солнышке, а вовсе не болтать. И тем более, не отвечать на нелепые вопросы непрофессионалов. – Какое еще заклинание?

– Которое вот так мозги отшибает. Наверное, можно сочинить что-то подобное?

– Погоди-ка, – заинтересовался Джузеппе. – Насчет отшибания мозгов, это, конечно, ерунда. Но заклинание, рассеивающее внимание? Мешающее сосредоточится? Отвлекающее?

– Тоже ерунда, – поморщился Таффи. – Кто бы стал подобными глупостями заниматься? Кому это нужно?

– Например, тому, кто украл Усилитель Заклинаний!

– Но тогда…

– Что вы спорите, – в зародыше погасил начинающуюся дискуссию Ганц. – Наверняка ведь есть способ проверки. Арра?

– Никаких проблем, – кивнула девушка, – сейчас сделаю.

– Нетушки! – Пироман вскочил на ноги. – Я первый об этом подумал, значит, по честному, мне и проверять! Тем более, я собственный способ разработал…

Прежде чем до остальных дошло, что может означать способ, разработанный Пироманом, и они успели запротестовать, пять ярко-синих огоньков вспорхнули с раскрытых ладоней и спикировали на Арру, Ганца, магистров и самого Пиромана.

Три из них, предназначенные девушке, Пироману и Джузеппе, тихо растаяли, как только подлетели поближе. Огонек Торстена тоже исчез без особых эффектов, ну разве что, мигнул несколько раз лиловым. А вот тот, что был направлен на Ганца… Инстинктивно, Ганц попытался увернуться, но юркий огонек вильнул в воздухе и, с едва слышным жужжанием, впился ему в плечо. Вспышка, последовавшая за этим, вполне соответствовала способностям Пиромана. То есть, полыхнуло так, словно Ганца, предварительно, неделю вымачивали в керосине.

Арра вскинула руки и накрыла его замораживающим заклинанием, лишь на секунду опередив Таффи. Снежинки, вызванные их соединенными усилиями, сыпанули с такой плотностью, словно кто-то уронил сугроб. Пироман предпочел магическим способам тушения обыденные и незатейливо сбивал пламя курткой. Непрерывно ругающийся Ганц, вертелся на месте и ожесточенно хлопал себя по груди, стараясь погасить тлеющую рубаху. В общем, посильное участие в суматохе приняли все, кроме Джузеппе. То есть, сначала он тоже вскочил на ноги, но почти сразу снова опустился на траву и с интересом наблюдал.

Наконец огонь был потушен, и Арра принялась за осмотр пострадавшего.

– Нет, ты погоди, – рвался из ее рук Ганц. – Пусти меня, я сейчас этому пиротехнику фейерверк устрою, по полной программе!