Звездная река - Гай Гэвриэл Кей

На девятый день девятого месяца, «Двойной девятый», братья Лу вдвоем вышли из дома, – как всегда, когда мир позволял им быть вместе, – чтобы традиционно отметить Праздник хризантем.

Совместный выход вдвоем, без сопровождения кого бы то ни было, был их собственной традицией, связанной с традицией древней. Они взяли с собой вино из хризантем, конечно. Младший брат нес его, а также чашки. Старший, после нескольких лет, проведенных на острове Линчжоу, двигался медленнее и опирался на палку.

В этот день люди посещают могилы своих умерших, но их родители и предки похоронены далеко на западе, а тот человек, которого они теперь оплакивали, умер в Еньлине, за письменным столом.

На этот раз они нашли не особенно высокое место, хотя это была часть их традиции. Они получили известие о кончине Си Вэньгао всего несколько дней назад, и ни один из них, охваченный печалью, не хотел пускаться в ночное путешествие, чтобы взобраться высоко.

Вэньгао был наставником для них обоих, оба любили его с того дня, когда приехали в Ханьцзинь вместе с отцом. Два брата были родом с запада, слава об их блестящих способностях, анекдотах и первых произведениях обогнала их и достигла столицы раньше них, еще до того, как они должны были сдавать экзамены: этих людей ждало большое будущее.

Сегодня они поднялись на высокую гряду возле «Восточного склона», как старший брат назвал их маленькую ферму. Они сели на скамейку под деревом, и младший брат разлил вино по чашкам.

Они смотрели на восток, на уходящую вниз местность. Там протекал ручей, и сразу за ним проходила линия границы. Этот участок земли мог прокормить семью, если люди трудятся усердно, а погода хорошая.

Было еще не холодно, но оба брата чувствовали, наряду с потерей, что пришла осень (как всегда в этот день).

Старший брат произнес:

– Может ли человек уйти так далеко, что не найдет дорогу назад?

Младший брат, более высокий, более худой, посмотрел на него. Перед тем, как ответить, сделал глоток вина. Его слова и кисть были не такими быстрыми, как у брата, он не был поэтом, но был почти так же широко известен и почитаем за самообладание, мужество и весомость аргументации. Раньше он, в ряду многих прочих должностей, был дипломатом к северу от Сяолюй.

– Конечно, может, – ответил Лу Чао. – Тебе этого хочется?

Поэт посмотрел на реку.

– Возможно, сегодня.

– Сегодняшний день всегда бывает тяжелым. Но у тебя здесь сын, жена. Теперь мы вместе каждый день, и у нас хватает земли, чтобы не умереть с голоду. Это дар, брат. Ты вернулся в Катай.

Этим он высказал старую мысль о том, что остров Линчжоу, хоть и считается частью империи, является отдельным миром.

Чэнь не выглядел старым, когда отправился в ссылку, но теперь его уже нельзя было назвать мужчиной в расцвете лет. Думать так и видеть это брату было больно. Любовь к брату была самым глубоким чувством в его жизни.

И брат отвечал ему тем же. Чэнь улыбнулся ему.

– Дар, да. То, что я здесь, с тобой.

Он протянул свою чашку. И брат наполнил ее. Они смотрели на восток и вниз. Вместе с сыновьями и работниками фермы они расчистили заросли и кусты на этом склоне и посадили тутовые и каштановые деревья по совету фермеров, владеющих землей рядом с ними. Ни один из братьев не разбирался в сельском хозяйстве, но оба были готовы учиться. Приходилось кормить людей.

Немного помолчав, старший стал читать стихи:

Звездной ночью, вчера, у «Восточного склона»

Я изрядно набрался.

Я под звездами шел, слушал песню ручья

И на трость опирался.

Все желанья тревожат меня до сих пор,

Мою душу и тело.

Как бы мне позабыть все невзгоды Катая?

Ночь почти пролетела.

Рябь блестит на реке. Вот и ветер утих,

Только лодки коснулся.

Я до моря доплыл бы и дальше поплыл,

Даже не оглянулся…

Младший брат выпил, долил вино в обе чашки, помолчал. И, наконец, заметил:

– Это новое.

– Да, написал несколько дней назад.

– Ты вернулся, – сказал Чао. – Не уходи.

Чэнь сверкнул своей знаменитой улыбкой.

– А! Ты хочешь сказать, что я действительно вернулся? Что это все еще я?

Младший не ответил на его улыбку.

– Да, я это и хочу сказать.

Потом, так как уже невозможно было и дальше уклоняться, он сообщил брату другую новость, которая только что пришла по дорогам, из-за рек, и на этот раз – из императорского двора.

Теперь попросили уехать его. Это означало почет, возвращение из изгнания. Но это также означало поездку на север, далеко от столицы, за Длинную стену, которая когда-то служила им границей, а теперь перестала ею быть, и там всегда подстерегали опасности.