Зверь - Евгений Щепетнов

Из сотни наемников, что привел Джубокс, к тому времени как пятнадцать телохранителей вернулись в поместье, оставались в живых едва ли половина. Защитников было меньше числом, но они лучше вооружены и тренированы, и кроме того, – при штурме обычно счет потерь идет три к одному, три убитых и раненых штурмующих на одного выбывшего из строя защитника, так что силы уравнялись.

И когда пятнадцать самых сильных бойцов вернулись на поле боя, весы резко качнулись в сторону защитников дома.

Вооруженные секирами тяжелые латники врезались в толпу, суетящуюся во дворе, перед широкой беломраморной лестницей и начали свою смертельную работу. Секиры взлетали вверх, а когда опускались, то с хрустом разрубали металл, кожу, кости и плоть, убивая с одного могучего удара. Клинки захватчиков беспомощно звенели по тяжелой броне, и через несколько минут с теми чужаками, что оставались во дворе, было покончено. Двадцать шесть человек полегли, как пшеница под косой жнеца.

Не все латники выжили – боец убит, трое ранены, один из них тяжело – меч пробил под мышку и вошел в легкое, и мужчина тяжело кашлял, выхаркивая кровавые сгустки, забивавшие рот и нос.

Старший из телохранителей подал команду, и все выжившие защитники дома побежали в здание, убивая всех тех, кто, нагруженный добычей, пытался сбежать через двери и окна. Их всех было хорошо видно – горели фонари и факелы, кроме того, ночь уже отступала, отдавая мир серому, тусклому утру. Наемников оставалось еще довольно много, но они не могли противостоять разъяренным бойцам хозяев поместья, подогреваемым чувством справедливой мести, бросающимся в драку так, будто это был последний бой в их жизни.

Если бы Хантин, потеряв разум, не побежал следом за Джубоксом, охваченный бешеным приступом ярости после убийства брата, наемники скорее всего так и не смогли бы войти в дом. Но теперь он был залит кровью, будто двор скотобойни.

Последних наемников добили через двадцать минут после того, как личная гвардия Хантина вернулась на территорию поместья, и последнего из личной гвардии добили через десять минут после того, как первые из новой волны нападающих вбежали в незакрытые ворота.

Эти люди не имели никаких опознавательных знаков, говорящих о принадлежности к дворянскому дому или крупной купеческой компании, они не походили на тех наемников, которых набрал Джубокс, – быстрые, ловкие, жестокие, как лесные звери, они убивали оскалясь, хохоча от удовольствия, и так же умирали – скаля свои гнилые зубы, испорченные дурной едой, наркотиками и дешевым вином. Их было много – как саранча, они облепляли размахивающих секирами бойцов и укладывали их на землю, втаптывая, разрывая, разрезая на куски.

Скоро в поместье не осталось в живых ни защитников, ни людей Джубокса, ни слуг, никого – кроме этой людской саранчи, торжествующе растаскивающей все, что можно растащить. Их стало поменьше, чем в начале схватки, но кто считает обитателей трущоб? Бабы еще нарожают – себе на беду.

Когда солнце выглянуло из-за гор, поместье было уже пусто – ни одного живого человека, кроме кухонного раба, умудрившегося спрятаться под грудой старых кож в углу конюшни. Эти кожи никому не приглянулись, потому парня и не обнаружили. Не будь дураком, раб выбрался из поместья и припустился бежать в сторону трущоб, предварительно натянув на себя старый плащ, найденный там же, в конюшне. В поместье остались лишь голые трупы, освобожденные грабителями от их одежды (зачем мертвому одежда? Голыми пришли в мир, голыми и уйдем!), да стены со следами ударов топора, до потолка забрызганные кровью. Все, что можно разбить и сломать, – разбили и сломали в поисках сокровищ. И нашли. Украшения, сундучки с монетами – все, как мечталось.

Тот, кто это, собственно, и организовал, не участвовал в грабеже. Он сделал все, что хотел. Сокровища его не интересовали. Впрочем, он знал, что все равно получит долю от всей захваченной грабителями добычи. Таков закон…

* * *

– Кто?! – Толстяк осторожно выглянул в окошко калитки, ожидая увидеть что угодно – отряд стражников, случайного попрошайку, молочника, пекаря с булочками и наемного убийцу с арбалетом в руках. Но нет – перед воротами стоял неприметный человек среднего роста, по внешнему виду которого нельзя было определить род его занятий. Человек как человек – одет не броско, не дорого, не дешево, не модно, не архаично. Прохожий, каких много в этом проклятом мире. Мазнул по нему взглядом и забыл – навечно. Вот так и должен выглядеть наемный убийца! – внезапно пришло в голову.

Незнакомец будто услышал мысли хозяина дома и заторопился:

– Не беспокойся! Я не причиню тебе вреда! Мне нужно с тобой поговорить, настоятель!

Атрап вздрогнул, отшатнулся от окошка. Человек дружелюбно улыбнулся и, подняв правую руку, легонько помахал ею перед своим добродушным лицом:

– Да не бойся ты! Я знаю, кто ты такой, почему сбежал из дворца, и знаю даже то, что ты перед побегом ограбил храм! Но я не собираюсь тебя сдавать, мне нужно лишь поговорить! И ты не пожалеешь о своем решении, клянусь Создателем!

Атрап подумал, его глазки, заплывшие от жира и непрерывного возлияния, прищурились, и он принял решение – открыл калитку, а когда незваный посетитель шмыгнул во двор, будто невзначай коснулся его плеча. Посетитель не обратил на жест ровно никакого внимания, а бывший настоятель на миг застыл – озадаченный, ошеломленный, охваченный дурными предчувствиями.

Когда Атрап запер калитку и вернулся в дом, гость уже сидел в хозяйском кресле, стоящем с торца стола, и с интересом обнюхивал здоровенную бутыль из-под старого массурского, содержимое которой исчезло в глотке бывшего настоятеля этим печальным утром. Точнее, остатки содержимого. Завидев хозяина дома, гость весело ухмыльнулся и понимающе кивнул:

– Да, я бы тоже, наверное, расстроился. Безнадега! Что впереди – неизвестно, все планы – прахом, да?!

– Ты кто?! – Атрап протянул руку и схватил чужака за плечо, всей своей магической силой пытаясь ворваться в его ауру. – Как ты смеешь…

Он не договорил – чужак схватил бывшего настоятеля за пухлую ладонь и вывернул ее особым образом так, что у того едва не хрустнула кость. Потом толкнул к стулу и жестко сказал:

– Я бы мог убить тебя одним пальцем. Не вздумай повторять со мной твои штучки. Во-первых, на меня это не действует. Во-вторых, когда какой-нибудь идиот пытается сделать это со мной, я чувствую. У меня есть амулет, не слышал про такие? Ну да, вы в вашей дикой стране о многом не имеете представления, лишенные знаний настоящей цивилизации.

– Ты из Ангира, да?! – скривился Атрап, потирая больную руку. – Откуда ты все про меня знаешь?!

– Чудо, правда?! – ухмыльнулся чужак. – Магия! Колдовство! Хе-хе… Эх, Атрап, Атрап… ты же вроде взрослый человек! Умелый интриган! И не можешь сообразить?

– Это вы стояли у истоков заговора! – выдохнул Атрап, кусая губы. – Заговор – ваших рук дело!

– Да неужели прозрел! Опять чудо! О Создатель! Возрадуемся свидетельству божественного промысла! Славься! – хохотнул незнакомец.