Никаких принцесс! - Мария Сакрытина

Дамиан сидит в кресле у горящего камина, крутит в руке мой браслет — я сразу его узнаю, сложно не узнать, если каждый урок математики я разглядывала и пересчитывала все его подвески. А у феи со звездой в руке отломано одно крыло… Дамиан гладит звезду, и я впервые замечаю, какие у него длинные, чуткие пальцы. По-девичьи изящные. Как же он с ними фехтует или на плацу упражняется? Я же видела, какие у мальчиков в сиернской школе тренировки… Зато такими пальцами, наверное, очень удобно колдовать. В чьих-нибудь внутренностях копаться. Ловить крупинки золота, случайно попавшие к пшеничным зернам, когда и то и другое нужно для зелья, но в разных пропорциях и в разное время. Делать знаки, колдовские знаки, на которые обычные люди не способны…

Красивые пальцы. Красивые руки. Красивый — то, что всегда сражало меня наповал при взгляде на Дамиана. Красота — но это же не любовь! Для любви ее мало. Настоящей, серьезной любви.

Ромион стоит за спиной Дамиана, положив ему руки на плечи — так разница братьев в росте, когда один сидит, а другой стоит, почти не ощущается. И музыкальные пальцы Ромиона почти точь-в-точь как у Дамиана. Ну конечно, они же все-таки братья…

В зале темно — тяжелые синие портьеры на окнах задернуты, а огонь в камине не дает достаточно света. Поэтому лицо Дамиана видно хорошо, а Ромиона — теряется в тени.

Я оглядываюсь — где это мы? Маленькая зала, наверное, кабинет — у противоположной стены горделиво стоит громадный письменный стол, на котором стопками, в идеальном порядке, разложены документы, кажется, на гербовой бумаге. Точно, позолоченный герб Сиерны, змея, поблескивает во всполохах пламени.

И сладковатый запах корицы — из оставленных кубков на столике неподалеку от кресла Дамиана…

Ромион что-то говорит, сжимая плечи брата. Я не понимаю что — пространство после портала все еще плывет, — но слышу голос короля Сиерны, знакомые уверенные нотки. Дамиан сидит молча, но я вижу его лицо, вижу, как он смотрит на мой браслет. Словарь Туана хорошо бы здесь подошел — боль. Как будто несчастный браслет — это жуткое, невообразимое орудие пытки, на которую Дамиан согласился добровольно. Он не сводит взгляда с украшения, и, наверное, все слова Ромиона, все его уверения сейчас впустую…

Я тоже смотрю, только не на браслет — на Дамиана. Он как… как сладость, как вкуснейшее угощение, от которого ты вынужден отказаться. Например, в пользу хозяина. В детстве Виллинда смастерила вместе со мной голема-собачку, я очень сильно к ней привязалась, а потом крестная сказала подарить ее сестре. «У вас все должно быть общее, вы же сестры». Я подарила и передала Роз эту фразу. Роз долго смеялась: «Общее, Ви? Мы же не голем с двумя головами!» Собачка в итоге досталась мне — Роз никогда не забирала мои игрушки. Никогда. И у меня мысли не было поступать с ней иначе. Но идею «общего» мы с ней не оценили. Зачем? Мы же разные. И правда, не сиамские же близнецы.

И вот так, как я смотрела на ту собачку — Митька, кажется, я так ее назвала, — так же смотрит на браслет Дамиан. Только кому это он собрался его отдать?

Пространство успокаивается — да и длился этот «эффект портала» всего пару секунд. Я хватаюсь за спинку второго, свободного кресла, чтобы не упасть, и осторожно делаю шаг вперед. К Дамиану.

Он замечает меня. Поднимает голову, наконец отводит взгляд от браслета, смотрит на меня… Только на меня. И его лицо освещает такая солнечная, такая яркая улыбка — последняя деталь встает на место. Последняя деталь в мозаике моего нового мира — спокойного, сверкающего, солнечного мира, где царит добро. Я чувствую себя так, словно если распахну руки, как крылья, то точно взлечу. Мне становится так хорошо, так… по-настоящему спокойно и тепло, как не бывало даже под волшебным зельем. И всего лишь от одного взгляда на улыбающегося Дамиана.