Напряжение сходится - Владимир Ильин

— Вот и славно. — Отдал я распоряжение и впервые расслабился с самого утра.

Даже пробка, в которой мы умудрились застрять на целых сорок минут — и та не сильно подорвала настроение. Зато на крыльцо знакомого подъезда вбегал с нетерпением и немного мандражируя. Резко остановился, придержал Нику за плечо и критически ее оглядел.

— Пойдет, — вздохнув, выдал я оценку и зашел внутрь подъезда.

— Что значит «пойдет»?! — Донеслось возмущенно позади, резонируя с бетоном стен и лестниц.

В желании получить ответ на свой вопрос, Ника практически не отставала в беге по ступеням, но я все равно успел первым. Правда, не войдя внутрь квартиры, а наткнувшись на высокорослого и крайне худого господина в рубашке с короткими рукавами, не скрывающими шести бронзовых браслетов на обеих руках, в белых брюках и удобных кроссовках, с сероватым лицом, выбритой под ноль головой и немигающим взглядом, что подпирал железную дверь арендованной квартиры и отнесся к нам без малейшего воодушевления.

— Мы к Федору, — почти уперся я в неожиданное препятствие.

После чего пережил довольно неприятное ощущение, сродни встречи со стаей уличных собак, среди которых только одна знакомая тебе. И не известно, станет ли к ней прислушиваться стая.

Просто случись что — и будет жалко всех.

Страж входа посторонился и дал нам пройти.

— Это кто? — Шепотом спросила Ника, стоило войти нам в прихожую.

— Охрана моего брата. Кое-кто ему весьма благоволит и не хочет случайностей, — пробормотал я, снимая ботинки.

Судя по закрытой двери спальной, Федор был там — но странно, что не вышел навстречу.

В целом, ерунда — могло и укачать с дороги. Входил я в комнату все равно полный оптимизма от радости встречи. Посмотрел, что внутри. Неловко поздоровался. Медленно вышел.

— Мать, — окликнул я Нику, уже расшнуровавшую кроссовки и перетаптывающуюся в прихожей. — Ты это, дыши что ли, — неловко произнес я на ее вопросительный взгляд.

— А? То есть, дышать? — Не поняла она.

— Ну, — почесал я затылок. — Помнишь, ты показывала? Вдооох, выыыыдох. Потом вдооох, выыыдох. Глубокий вдооох, выыыдох… Слушай, а помогает… — С удивлением ощутил я эффект.

Ника резко обогнула меня и распахнула дверь. Отшатнулась было от вида еще одного охранника, почти близнеца тому, что был у входа и в оторопи замерла.

Я просочился между ней и косяком двери, отодвинул охранника рукой в сторону и встал рядом со смущенно почесывающим затылок Федором, выглядевшим сегодня обычным молодым парнем в толстовке с затейливым принтом и неведомо откуда взявшейся челкой, достающей до глаз. Но улыбка — она была прежней.

— Вот, — указал он жестом в центр комнаты и заглянул мне в глаза, ожидая похвалы.

А в центре комнаты, ни жива ни мертва, стояла испуганная китаянка лет двадцати, в милом костюме горничной с фартучком, с меховыми кошачьими лапками на ладонях и ободом с ушками в зеленых волосах.

— Это Го Дейю, младшая принцесса рода Го. Одаренная в ранге «учитель». — С гордостью произнес брат.

— О-бал-деть. — Протянула Ника, во все глаза рассматривая девушку.

— Федор, — строго произнес я. — Я сколько раз говорил: нельзя похищать людей, и не испытывать при этом чувство вины!

— Но я не похищал! — С возмущением произнес брат. — Я попросил князя, а он простил клану Го один из долгов. Вот и все!

— М-да? — Задумчиво произнес я, пытаясь представить, за какой долг можно попросить принцессу главной семьи.

— Да! Правда, она милая? — С нежностью посмотрел он на китаянку, а та с опаской покосилась в ответ, сделав микрошажок назад.

— А все это, — указал я на одежду. — Это стандартный комплект поставки?

— Не, они ее вырядили в что-то некрасивое и громоздкое. — Отмахнулся Федор. — Лицо зачем-то белым намазали, вещи еще эти мрачные… Да и атмосфера там давящая, — передернул он плечами. — Все плачут, все угрюмые, будто умер кто. Как они там только живут? Ладно хоть сегодня ненадолго заехали…

— О-бал-деть.

— Так а лапки откуда?

— Ну, они ей идут, — мудро заметил брат. — Правда «Ня»?

— Да какое «Ня», это ж не Япония, а китайская подделка. — Обошел я девушку и констатировал еще и пуховый хвостик сзади.

— И ничего не подделка! — С горячностью заступился Федор. — Ты посмотри какое качество, какой дизайн! Да это как минимум Xiaomi!

— Максим, я передумала жаловаться твоему брату. — Обескураженно произнесла Ника.

— А это она, да? — Словно только что обнаружив, Федор с интересом присмотрелся к девушке. — Нет, ну здорово. А если еще лапки и ушки добавить…

— Максим, я пойду. — Забеспокоилась Еремеева и отшагнула к двери.

— Подожди на кухне. — Попросил я. — И чай завари. Мне тоже. Всем чай. — Вздохнул я, оглядывая тревожно смотрящую на нас принцессу. — Она хоть английский знает?

— С этим загвоздка, — признал Федор. — Дали то, что было. Без языкового пакета. Только китайский.

— Федор…

— Но можно ведь и со словарем, — был настойчив брат, а затем заглянул мне в глаза и с полной серьезностью произнес, чуть подрагивая голосом от эмоций и искренности. — Я не хочу, чтобы ты выкрадывал кого-либо и попал в неприятности. Все уже есть. Не надо никуда лететь. Пожалуйста.

— Максим, я все же хочу пожаловаться твоему брату, — донеслось из проема двери.

— Пойдем пить чай, — признательно улыбнувшись, пожал я Федору плечо, мягко развернул его от себя и пошел за ним следом.

Чтобы он не увидел эмоции на моем лице. Как и любому нормальному человеку, который уже похитил другого человека, мне было стыдно.

* * *

Люди клана Аймара не рождаются на равнинах и в долинах рек; не появиться им и среди леса, в пещерах и на глади океана.

Первый крик нового человека клана должен отразиться от горных кряжей, прокатиться осыпью по каньонам и отозваться громовым эхом. Следующим звуком в мире будет голос матери ребенка, что, срывая связки, станет предлагать горам имя за именем, пока духи неба не примут истинное, отметив его оглушительным раскатом сошедшей с вершин лавины.

Пакэри Инка Тинтайа — услышали вершины Анд двадцать два года назад, и третье имя было выгравировано в камне на родовых скрижалях, а два других были сообщены тем, кто не входил в семью.

Говорят, духи неба редко признают даже пятое имя — слишком многого просят родители для своего ребенка, и молчание гор в ответ побуждает снизить запросы к судьбе-заложенной-в-имя, дабы не остаться безымянными совсем. Но в этот раз духи прислушивались особенно тщательно, выбирая достойное имя той, что станет говорить с ними по праву крови, будучи первой дочерью главы клана. Они выбрали — и горы содрогнулись, лишаясь снежных корон.