Альв - Макс Мах

"Januarius", — машинально отметил Яков.

Она пользуется римским календарем, — шепнул ему в ухо все тот же бестелесный голос. Оставалось лишь гадать, кто бы это мог быть, но у Якова на этот счет никаких идей не было.

— В январе, — кивнула Альв.

— Целый год… — задумалась она. — Тебе рассказала об этом та темноглазая агуане, что все время путалась у меня под ногами?

— Не знаю, княгиня, путалась ли она у тебя под ногами, — мягко улыбнулась в ответ Лорелея. — Возможно, она просто флиртовала с тобой, ведь ты красивая женщина. Не правда ли, конунг? Но да, мне рассказала об этом Биргит — моя знакомая брегостене^[73] с озера Гарда, — улыбка, намекающая на нечто большее, чем простое знакомство, чуть плывущий взгляд янтарных глаз. — Она сказала, что на тебя было совершено нападение. Скорее всего, это сделали люди Винченцо Гонзага герцога Мантуи, хотя полной уверенности в этом у меня, к сожалению, нет. Какой-то сильный волшебник или волшебница. Трудно сказать, был ли это мужчина или женщина. Биргит почувствовала волну невероятной по силе волшбы, и сразу за тем зал Коллегии во дворце Дожей, в котором ты, по-видимому, тогда и находилась, взорвался изнутри. Погибло несколько мантуанцев, какой-то барабао^[74] на службе у дожей Венеции, зелигена^[75] из Караванке^[76] и кобольд^[77] из Штирии.

— Зелигену звали Зелдой, — вздохнула Альв. — Она была моей подругой. Кобольд служил моим телохранителем. Его звали Магнус… Самого нападения я не помню, хотя и знаю, кто это был. Колдовал, скорее всего, покойный Лаццаро Ла-Тринита^[78], а помогали ему подруги Фабианы Ганзага. Они… Все они тоже мертвы.

"Мужчина и три женщины… Мертвые, на снегу, — вспомнил Яков. — Четвертой там была Альв, но она выжила".

— Так что ты права, эдле Лорелея, — продолжала между тем Альв, — это были люди герцога Мантуанского. Убить меня они, однако, не сумели, они лишь выдавили меня в… другой мир.

— Другой мир? — сразу же заинтересовалась никс. — В который из миров?

— В… в Ванахейм, — нашлась с ответом Альв.

"Ванахейм? — усмехнулся мысленно Яков. — Так я, выходит, жил в мире Ванов?^[79] Любопытная теория!"

Вообще-то, насколько помнил Яков из читанной им еще в гимназические годы "Саги об Инглингах", в географическом смысле Ванахейм располагался на берегах Черного моря в Сарматии, в районе устья Танаиса, то есть Дона. Так что, формально утверждение Альв было ошибочным, так как Себерия — это скорее все-таки Гардарики, чем Ванахейм. Но, если рассматривать Ванахейм в метафизическом смысле, все сходится. По отношению к Мидгарду, то есть миру людей — имея в виду мир, в котором сейчас находился Яков, — Себерия никак не Асгард^[80]. Ну, а из других возможных миров Ванахейм выглядит наиболее предпочтительным, тем более, что ваны, как и асы, в массе своей вполне антропоморфны и легко сойдут за людей.

— Ты, конунг, тоже жил в Ванахейме? — с интересом посмотрела на него никс Лорелея.

— Да, — согласился Яков с очевидным. — Я там вырос. А потом встретил Альв и решил вернуться в Митгард.

В принципе, все верно. Так все и случилось. Мальчишкой он бежал из этого мира в тот, прожил там, в Себерии, тридцать пять лет и, если бы не встретил Альв, никогда бы не вернулся в этот мир. Ну, а как они называются — эти миры, — это уже совсем другой вопрос. Возможно, они и вовсе безымянны.

— Каков он Ванахем? — спросила с придыханием, едва ли не с трепетом рыжеволосая русалка.

— Прости, Флосхильда, — покачал головой Яков, — но не обо всем мне дозволено говорить. Скажу лишь, что Ванахейм — это просторный и прохладный мир, в котором мне легко дышалось и интересно жилось. Пришлось мне там воевать, пришлось и служить. Посчастливилось пить крепкое вино, любить красивых женщин и водить дружбу с героями. Однако ванов я не встречал. Они там давно не живут. Нашли себе место получше и наведываются в Ванахейм лишь от случая к случаю.

Получилось похоже на сагу. Поэтично, но не конкретно. Оно и к лучшему, потому что промолчать не получится, но и рассказывать правду не стоит.

И мне не расскажешь?

Переход оказался настолько внезапным, что Яков не сразу даже понял, где он и с кем говорит. А между тем, если только что он сидел за пиршественным столом, то сейчас стоял около камина, и не один. Вопрос задал высокий, широкоплечий мужчина в кольчатой броне, темно русый, бородатый, высоколобый, с прямым длинным носом и проницательным взглядом серых глаз. И еще он был одноруким, и поэтому меч висел у него справа — под левую руку. Внешность незнакомца неожиданным образом встревожила Якова. Что-то в облике этого воина заставляло его сердце буквально трепетать. Практически незнакомое чувство, но что есть, то есть.

— Рассказал бы, если бы мог, — уважительно, но непреклонно ответил на вопрос Яков.

— Так-то ты проявляешь уважение к великим предкам, — усмехнулся в густые усы воин. — А ведь я все-таки бог!

"Бог? Однорукий бог?"

— Ты Тюр? — с известным скепсисом в голосе спросил Яков и бросил быстрый взгляд через плечо.

Если верить глазам, там за столом застыли в живописных позах — словно остановилось мгновение — все участники поздней трапезы. И Яков, что любопытно, тоже там присутствовал, сидел рядом с Альв, подняв в руке серебряный кубок с вином. Но одновременно он находился и здесь, у камина, и смотрел на самого себя, бросив взгляд через свое собственное плечо.

— На такое, Яков, способны только боги!

— Извини… — пожал плечами Яков. — Э… Как мне к тебе обращаться?