Ависийская роза - Оливия Штерн

И вот Льер осторожно, словно боясь обжечь ноги, ступила за ворота. По-весеннему свежий ветер огладил щеки, выхватил из прически локон. Она вдохнула полной грудью и зажмурилась. Никак не могла поверить в то, что наконец-то – хотя бы на время – покинет этот опостылевший угол.

Их ждала карета с позолоченным королевским гербом, запряженная четверкой великолепных вороных. Шиан распахнул дверцу и услужливо подал руку, чтобы помочь забраться внутрь. Льер только глянула на него из-под ресниц – и дыхание колким ершиком застряло в горле. Снова этот внимательный и, кажется, чуть насмешливый взгляд. Темная прядь падает на глаза. Ощущение гладкой кожи под пальцами, но, похоже, Шиан привык иметь дело и с оружием – на его ладони отчетливо проступают мозоли.

Судорожно выдохнув, Льер нырнула внутрь кареты, упала на мягкий диван. Да что ж это такое? Чем ее околдовал этот мальчишка? Ведь не король, и не принц. Но… похоже, зацепил чем-то.

Она с трудом осознала, что Шиан уселся напротив, и что карета тронулась и весело покатила по дороге.

Ох, нет. Ей придется ближайшие пару часов провести в карете с ним. Хуже пытки не придумаешь.

И, чтобы хоть как-то отвлечься, Льер отодвинула шторку и уставилась в окно, подставляя лицо невесомым поцелуям ветра.

Некоторое время ехали молча, потому Шиан спросил:

– Вы рады? Рады, что вам позволено побывать в опере?

Льер щурилась на теплое весеннее солнце в окружении легчайших пуховых облаков и с наслаждением вдыхала напоенный ароматами теплой земли и зелени воздух.

– Конечно, я рада. Правда, раньше я оперу терпеть не могла… но готова ее полюбить уже только за то, что она дала мне возможность вырваться из этой банки, в которой меня держит король.

– Король Шедар – большой любитель оперы, – заметил инквизитор, – когда вы станете его женой, то вам придется поддерживать супруга во всем.

Льер отодвинулась от окна и откинулась на мягкие кожаные подушки. Шиан сидел напротив, закинув ногу за ногу, и улыбался.

– Мне не составит труда посещать оперу вместе с моим супругом, – сказала она, – но, видишь ли, в чем беда… Иногда мне кажется, что я совершила ошибку…

Шиан приподнял бровь.

– Да, ошибку… И заключается она в том, что мне не нужно было соглашаться на этот брак. Вернее, не так. Я, наверное, поступила правильно, помогая мастеру Нирсу убрать узурпатора и расчистить дорожку к трону истинному наследнику. Не нужно было заключать сделку на замужество. Это глупо, с самого начала глупо и неправильно. Но тогда… тогда мне еще хотелось стать королевой. Наверное, в отместку Ксеону.

– А теперь?

Льер вздохнула. А что теперь?

– Теперь я хочу вернуться домой, в Ависию, и продолжить работу над артефактами. Мне нравится вещьмагия, Шиан, и я бы не хотела ее забросить. Пожалуй, это даже лучше, чем корона. От короны никакого толку, кроме того, что на тебя глазеет толпа по праздникам, и ты живешь во дворце. А вещьмагия… Ох, ты вряд ли поймешь. То незабываемое чувство, когда твои расчеты оказываются верны, и артефакт срабатывает именно так, как ожидалось и не иначе… Это куда сильнее, чем ощущение золотого ободка на голове. В такие минуты понимаешь, что весь мир у твоих ног.

Она прикусила губу и замолчала. С чего бы ее так тянуло на откровения? Потом нехотя добавила:

– А ведь король Шедар вряд ли позволит мне заниматься вещьмагией.

– Почему вы так думаете? – задумчиво проговорил Шиан.

– Да потому, что король не может позволить себе держать рядом женщину, в занятиях которой мало кто понимает, – буркнула Льер, – я ведь могу и отравляющие артефакты изготовить. И взрывные. И перемещающие. Шедар наверняка сочтет это опасным для себя. Видишь ли, в вашем королевстве традиционно в чести маги с расщепленным даром. А в Ависии магов всегда было гораздо меньше, видать, кровь первых айхи не дошла до материка в должном количестве. Поэтому в Ависии много талантливых артефакторов и специалистов в области вещьмагии, и один артефактор может быть легко проверен другим. А кто будет проверять меня здесь, в Рехши?

Шиан вдруг улыбнулся так тепло, что Льер невольно и сама расплылась в глупейшей улыбке.

– Никто, – сказал он, – кроме вашей совести. Если его величество вам доверится, неужели вы будете помышлять о том, чтобы сделать ему гадость?

– Если он будет относиться ко мне хотя бы терпимо, то ему ровным счетом ничего не угрожает, – честно ответила Льер, – я, конечно, вовсе не белая овечка, и всякое видала… Да и, что уж там, всякое делала. Но не в моих правилах вредить человеку, который меня хоть сколь-нибудь ценит. Впрочем… как я уже сказала, корона манит меня все меньше и меньше. Боюсь, что к тому моменту, как его величество созреет жениться, я буду просить мастера Нирса, чтобы отправил меня в Ависию.

– Будет жаль, если вы уедете.

Сказал – и лицо окаменело вмиг. Наверное, понял, что лишнего сболтнул. Льер вздохнула. Да, пожалуй, за Шианом она будет тосковать. Не сильно, но все же.

Она умолкла и вновь уставилась в окно.

Меж тем уже был виден город, сгрудившиеся дома, крытые одинаковыми черепичными крышами. Вот их обогнал всадник на белом коне. Вот навстречу в открытом возке пронеслась обнимающаяся парочка.

Наверное, Льер размякла и расслабилась, потому что следующий вопрос Шиана заставил ее съежиться и покрыться холодным потом.

– Вы… любили Ксеона? – тихо спросил он и умолк, сверля ее взглядом.

– Почему ты спрашиваешь? – Льер даже не подумала о том, что надо бы поставить мальчишку на место. Не его это дело, ворошить несвежее бельишко.

– Простите… – он смутился, но взгляда не опустил, – я пытаюсь понять… почему… вот так он… с вами…

Льер прикрыла на минутку глаза. Попыталась вспомнить, когда в последний раз с кем-то говорила по душам – и поняла, что если нечто подобное и случалось, то настолько давно, что ничего уже и в памяти не задержалось. Редкие разговоры с тем же Ксеоном не в счет, он был прежде всего деловым партнером, и оставался им довольно долго, даже после того, как выпорол и изнасиловал. С доктором Мельхольмом Льер вообще старалась не говорить ни о чем, кроме как о вещьмагии. Потому что у учителя были весьма своеобразные взгляды на жизнь, а взглядов Льер он разделять не желал, считал ниже своего достоинства прислушиваться к мнению женщины.

Она посмотрела на Шиана – он все еще ждал ответа, и казался очень спокойным, немного смущенным. Льер сглотнула. И внезапно поняла, что ей следует что есть сил держаться за край обитого кожей дивана – потому что желание прикоснуться к инквизитору стало почти необоримым. Погладить по щеке, очертить контуры скул, почувствовать под пальцами мягкие губы…

– Я не любила его, конечно же, – наконец, с трудом выталкивая каждое слово, произнесла Льер, – как и многих до него. Никого из них я не любила. Это были просто… просто люди. Некоторые могли доставить мне удовольствие, некоторые – не очень-то. И Ксеон – один из них, не более того.