Турнир - Тайга Ри

— Ваши мальчики теперь простоят до обеденного перерыва. Чтобы вам было не скучно по отдельности, — глаза юнцов наполнялись ужасом, изо рта тонкой струйкой продолжала течь слюна.

— Поединок! — почти проревел Анастас, растеряв все свое достоинство.

— Ещё одно слово, и они простоят до вечерней зари, — я подняла пальца снова, щелкнув кольцами в воздухе, приготовившись, — и приоритетное право у леди Фейу. Леди Фейу? Поединок? — я насмешливо кивнула Марше.

— Не сейчас, — Марша процедила сквозь зубы, сверкнув темными глазищами со всполохами огня. Что-то совсем плохо с контролем у Фейу.

— Встаньте в очередь, сир Хейли. Ваша сразу за леди Фейу, — я с сожалением пожала плечами. — Кто ещё думает, что Блау нужна сила, чтобы указать кому-то свое место? — я помедлила, но запустила пальцы в темные шевелюры, приподняв головы, чтобы всем в классе было хорошо видно выражения их лиц. Полностью сознающие все глаза, и неспособность контролировать даже малейшие движения. — Стоять на коленях будет каждый.

— Я этого так не оставлю, я буду…

— Жалуйтесь, — холодный равнодушный голос прозвучал от двери. — Трое против одного. Нападение из-за спины. Превосходство в силе. Исключительно физическое воздействие без применения источника.

Все обернулись на новое действующее лицо. В дверях класса стояли четверо. Взволнованная Фей-Фей, судорожно стискивающая веер, хмурый Геб, который сжимал кулаки, наш Учитель изящной словесности, поправляющий очки, горестно кинувшийся спасать свои свитки и книги, плавающие по классу и… Таджо.

Значит мне не показалось, когда в коридоре мелькнула черная форма. Сир Шахрейн Таджо почтил своим присутствием провинциальную кернскую Школу.

Шах выглядел почти как раньше, только заметно моложе. Те же строгие лаконичные линии в одежде, никаких украшений, кроме колец, простая мужская коса, и белая прядь у виска — отличительный знак многих менталистов, которые начинают седеть очень рано. Молочно-белая кожа, Шаха можно было бы даже назвать красивым, если бы не суровость черт, которую не компенсировало даже изящество фигуры. Как полоса стали, тронь и запоет, красиво, но смертоносно.

— Сир Шахрейн Калиади Таджо, ваш будущий…, — Учитель поправил очки, сползшие на нос, — ваш Судья на Турнире. Преподаватель факультета менталистики из…, — его оборвали властным взмахом руки, и Шахрейн зашел в класс.

В полном молчании он обошел кругом скульптурную композицию со мной и стоящими на коленях юнцами, предварительно щелчком пальцев растопив лед и испарив воду. Заглянул каждому из них в глаза, приподняв за подбродки. Ни одной мысли не отражалось на его лице. Псаков Шах всегда отличался ледяным равнодушием, которое вошло в легенды.

— Отличная работа, — констатировал он совершенно сухим голосом. — На уровне третьего курса. Леди…

— Блау, — я торопливо присела в поклоне Старшему, чтобы можно было опустить глаза, и не смотреть ему в глаза. В горле пересохло, сердце билось с перебоями, но это обычная реакцию юных Сир при виде Шаха, поэтому он не удивится.

— Целительский?

Я торопливо кивнула в ответ, не поднимая головы.

— Я бы оставил до утренней зари. А не до вечерней, — шаги прозвучали сбоку, и он направился к Хейли. — Я готов выслушать жалобы Высокого Сира, — Таджо отвернул лацкан у горла, демонстрируя маленький круг из белого металла, без всяких рисунков и гравировок. Простой белый диск, который большинство жителей Империи молили не увидеть никогда в своей жизни. Знак дознавателей — пустота включает в себя все.

— Жалоб нет, — Анастас выдавил это нехотя, внимательно рассматривая Шахрейна, и отправился на свое место во втором ряду.

— Начинаем, начинаем, — Учитель засуетился, махая руками в сторону ученических парт, чтобы все заняли свое место. Он помедлил, не зная, что делать с замершими в виде коленопреклонных статуй юнцов, но этот вопрос решил Шах, встав за учительский стол, ожидая полного молчания.

Я быстро поднималась наверх, к Фей-Фей и Гебу, когда поймала полный ненависти и обещания взгляд Анастаса Хейли.

— Сочтемся на алхимии, Блау…

— Береги руки, Хейли, — шепнула я в ответ.

Кантор в самый последний момент сорвался с места, и взлетел с первого ряда к нам на четвертый, заняв сиденье рядом со мной.

— Господа! Господа, давайте начнем…