Суженый для горной ведьмы - Альма Либрем

Единственным напоминанием о случившемся были скалы, поднявшиеся куда выше прежнего и больше не служившие подводной опасностью для кораблей — ведь их можно было уже рассмотреть! — да осколки пиратского корабля. Мимо с величественным спокойствием проплыл раскрытый настежь сундук, из которого торчали женские платья. Дараэлла аж отвернулась от отвращения, когда увидела кружевной пеньюар, валявшийся на самой верхушке этой горы.

— Однако, — протянул Геор, — в каком теперь виде капитанши прохаживаются перед своим экипажем!

— Это не мое, — прошипела Дараэлла. — И можешь меня в таком себе не представлять!

— Представлять? После того, как сие воочию видели несколько десятков преступников?

Теперь, когда опасность отступила, на лице адмирала отчетливо проступала брезгливость. Он смерил Дару таким взглядом, словно представлял ее рядом с каждым из представителей экипажа и даже не утруждался уточнить, было ли это правдой.

— Я же сказала, — магия зазвенела в голосе Дараэллы, — что это не мое! В кружевных пеньюарах, чтобы ты знал, такого кроя горные ведьмы не ходят!

— Да? А кто ж тогда? Или у вас есть еще несколько женщин на корабле?

Дара промолчала. Объяснять, что у каждого свои причуды, можно было долго. Ну что поделать, если Харфу нравилось продавать женские наряды на рынке, и он выгребал их из награбленного, отбирал себе самое лучшее, чтобы потом, когда они причалят, отправиться на рынок и продавать дворянские тряпки самым хорошеньким местным девицам? Дара не задавала вопросы, чем рассчитывались некоторые из них, но знала — Харф просто исполняет мечту многих, ну, и свою заодно. Ему было приятно знать, что девушка, нарядившись в дорогое платье, сможет встретить кого-нибудь получше местного деревенского глупца, толком не знающего, зачем вообще эти женщины нужны, если не пользоваться ими, как домашней скотиной… Дара это увлечение одобряла, а вот сможет ли понять Геор, который, должно быть, видел бедняков на картинках в дорогих книжках в золоченных обложках?

Ох вряд ли.

— Это не мое, — упорно повторила она, — а остальное тебе знать и не нужно. И заруби себе на своем кривом носу, что я — не из тех женщин, кем можно воспользоваться.

Геор усмехнулся и, решив все-таки не возражать по поводу того, с кем и что можно делать, не удержался и принялся спорить по другому поводу:

— Мой нос не кривой.

— Будет, — угрюмо пообещала Дара. — Если посмеешь говорить обо мне плохо или распускать свои руки, не только кривой, а еще и слишком короткий и обрубленный окажется!

Геор хмыкнул.

— Говорить о тебе плохо мне невыгодно, — протянул он. — Потому что мне не надо, чтобы каждая зараза потом мне рассказала, какая у меня жена ш… падшая женщина.

Дара раздраженно пнула его локтем в бок и довольно улыбнулась, услышав, как зашипел Геор.

— Твоя жена не падшая женщина, а святая непорочная дева. И непорочной девой она останется даже в замужестве, надеюсь, это понятно?

— Да я и не претендую, — ухмыльнулся адмирал. — Так что мне все равно.

Дара отвернулась. Не претендует он! Ну походит она на корабле с повязкой. Ну поставит его пару раз на место. Но ведь, если он не потопит ее до этого в море и не назовет это несчастным случаем, рано или поздно ему придется вывести свою жену в свет. Когда-то Геор увидит ее без повязки, вряд ли ему действительно будет все равно. Обычно все, кто воротит нос, в такое мгновение вспоминают о том, что, может быть, эта барышня была достаточно горда, чтобы не подпускать к себе пиратов. Им тогда ни с того ни с сего хочется стать первыми и единственными, гадам таким, и щеголять перед "возлюбленной", пока не надоест… Нет, красота горной ведьмы — ее же проклятье.

— Я — дворянин, — подал вдруг голос Геор, почувствовав, очевидно, что что-то не так. — И какими б ни были наши… хм, разногласия, я не допущу публичного позора. И насилие не приемлю.

— Ты б только попробовал! — мигом отозвалась Дараэлла. — И узнал бы, по чем фунт лиха!

— Даже не сомневаюсь. У Морской Жемчужины, говорят, крутой нрав.

Дара промолчала — и от неожиданности едва не слетела в воду, когда адмирал потянулся к ее повязке, скрывающей половину лица.

— Не смей! — выпалила она. — Даже не вздумай прикасаться к моей повязке!.. Лодка!

И вправду, кто-то спустил с "Джугарта" на воду шлюпку, и она медленно, но верно приближалась к ним. Дара услышала, как облегченно вздохнул Геор, и только сейчас осознала: их действительно спасут. А она и вправду только что стала адмиральшей. Как в том отвратительном пророчестве!

Да только толку с того, что ее супруг — красавец-адмирал, если они друг друга, судя по всему, люто ненавидят?