Механика невезения - Галина Герасимова

Когда же Тайрин рассказала, как мужчина вытащил ее из воды, Алеко до треска сжал спинку дивана. Воспользовавшись тем, что Квон увлеченно записывал услышанное в блокнот, женщина показала другу кулак.

Скоро с показаниями было закончено. Детектив сдержанно поблагодарил и попросил, чтобы Тайрин обязательно с ним связалась, если вспомнит что-то еще. Алеко немного задержался, сделав вид, что все же решил выпить столь любезно предложенную воду.

Проводив его на кухню, Тайрин мгновенно попала в крепкие объятия.

— Ты в порядке? Не поранилась? — взволнованно спросил друг, бесцеремонно ее ощупывая, чтобы убедиться в отсутствии повреждений. — Этот ублюдок чуть не утопил тебя. Ты же не умеешь плавать!

— А так я сгорела бы заживо, — возразила Тайрин, хотя защищать Лэртиса не собиралась. В конце концов, именно он втянул ее в передрягу! — Но что ты делаешь вместе с Квоном? Неужели тебя перевели в следственный отдел?

— Если бы, — скривился друг. — У Квона напарник заболел, я его временно подменяю.

— Старайся. Может, тебя заметят. — Тайрин хлопнула его по плечу и вдруг вспомнила, что так и не навестила пса Алеко. — Пайк! — ахнула она. — Я совсем про него забыла.

— Неудивительно, с такими-то приключениями! — Друг потрепал ее по голове. — Не переживай, он в последнее время набрал жирок, один голодный день не убьет. А я постараюсь найти преступника побыстрее, чтобы не подводить ни тебя, ни его.

Алеко подмигнул ей, и Тайрин улыбнулась. Несмотря на бахвальство, к делам он всегда относился серьезно.

Визит Квона и Алеко ее успокоил. Все, что она знала, уже рассказала, и теперь для преступника неинтересна. Зачем ему рисковать, нападая на пожилую даму, если она не представляет угрозы? И все же перед сном Тайрин положила пистолет под подушку, а ночью пару раз просыпалась, прислушиваясь, не разносится ли шорох шагов по пустому дому. Но ее никто не потревожил.

Утро началось с привычного для города длинного заводского гудка. Завод, расположенный на окраине, начинал работать с шести, и Тайрин вставала в это же время: сонно брела в ванную, чистила зубы и умывалась. Затем, подкрепившись парой бутербродов и кофе, шла в мастерскую, а оттуда в академию. Но сейчас первым делом отправилась в лабораторию: вчера она много времени провела на улице, амулет почти разрядился. Маленькая стрелка на часах почти добралась до двенадцати, а женщине совсем не хотелось, чтобы кто-то застал ее в настоящем обличье.

Дом за ночь выстудился, и Тайрин плотнее куталась в шерстяную шаль, спускаясь по скрипучей лестнице в подвал. Прикоснулась ключ-руной к скважине. Раздался тихий щелчок, несколько раз провернулись шестеренки, и дверь открылась.

В нос ударил запах пыли, ржавчины, машинного масла и кислоты. Убирай не убирай, а чище в лаборатории не станет. К тому же Тайрин никогда не была аккуратисткой.

Она прошла мимо полок со склянками, незаконченными механизмами, книгами, отодвинула тяжелую табуретку и уселась за потертый деревянный стол. Сняла часы — и тут же в стоящем напротив зеркале увидела, как разгладились возрастные морщины, а седина в волосах исчезла. Выпрямился нос, пополнели губы, щеки окрасил румянец. Тайрин настороженно улыбнулась отражению, словно кому-то чужому — она так долго носила маску, что уже начала забывать, как выглядит на самом деле. Прикоснулась пальцами к лицу. Первые морщинки вокруг глаз — настоящие морщинки, едва заметные в двадцать семь лет, — уже появились. Однажды придет тот день, когда она снимет амулет и практически не изменится…

Тайрин отвернулась от зеркала и протянула руку к коробке с инструментами. Вытащила небольшую отвертку и осторожно, чтобы ничего не повредить, раскрутила крышку часов. Внутри прерывистым, тревожным светом тускло мерцал энергетический кристалл. Она пододвинула к себе другую коробочку, поменьше, и покопалась в ней. Затем высыпала содержимое на стол. Увы, заменить магический накопитель оказалось нечем — последний рабочий она вставила три дня назад, и его заряд подошел к концу.

Тайрин окинула усталым взглядом лежащие на столе пустышки и взяла остро заточенный карандаш и лист бумаги. Эх и досталось бы ей от мужа! Кален говорил, что на крайний случай под рукой всегда должен быть готовый накопитель, но женщина то и дело тянула до последнего. Подзарядкой приходилось заниматься раз в месяц, и она ненавидела эти дни: отдав слишком много магии, чувствовала себя разбитой. И все же рисковать было опасно. Что бы она делала, если б не смогла вчера вернуться домой?

Конечно, никто не заставлял ее носить маску, Тайрин просто перестраховывалась. Муж попросил сменить облик в тот год, когда они переехали из столицы, и тогда же уговорил скрывать магию. В Фелтоне не знали, что Тайрин Даргор умеет колдовать. В глазах всех она оставалась скучной пожилой дамой, сохранившей любовь к механике — кого могла заинтересовать такая особа?

Поначалу опасения Калена казались глупостями — ровно до его ареста, смерти и последующих визитов незваных гостей, выпытывающих, с кем он работал. На убийц мужа они выйти не помогли, зато Тайрин поняла, что его совету лучше следовать — целее будет.

Рука привычно нарисовала пентаграмму с рунами внутри. Лишь изредка женщина останавливалась, вспоминая, в какую сторону должна быть направлена та или иная закорючка, и пару раз сверялась с лежащими рядом записями мужа. Затем поместила в центр фигуры несколько пустых кристаллов и поставила ладони по разные стороны от нее.

От кончиков пальцев пошел мягкий свет, пробежался по линиям пентаграммы и вспыхнул в ее середине, наполняя магией накопители. Только когда ладони Тайрин стало покалывать от холода, она убрала руки. Зато кристаллы, заполненные магией до краев, сияли ровненьким голубоватым цветом. Четыре накопителя она спрятала в шкатулку, один положила в карман, а последний вставила в часы, стрелка которых теперь стояла на двенадцати.

Тайрин не лгала Лэртису о Калене. Ее муж не был магом, он был механиком. Выдающимся изобретателем своего века! Ученым, который сразу понял, каким кладом является необученная двадцатилетняя девушка, случайно заморозившая на его глазах чашку с водой. Кален никогда не занимался созданием запрещенных магических артефактов. Их делала за него сама Тайрин.

Они встретились семь лет назад на железнодорожной станции, совершенно случайно. Тайрин собиралась в школу благородных девиц на последний год обучения, а Кален ехал по делам в столицу. Стояло жаркое засушливое лето. Дамы обмахивались огромными веерами, мужчины снимали шляпы и тяжело дышали, ослабляли шейные платки и расстегивали жилеты.

Сопровождавшая Тайрин старшая сестра отошла в дамскую комнату, и девушка от скуки и жары принялась создавать в чашке кусочки льда. Замораживать воду она научилась несколько лет назад. Магия у нее проявилась в шестнадцать — достаточно поздно, чтобы идти в магическую школу, тем более что денег на подобное обучение у родителей не было. Поэтому все, что могла Тайрин, — это подобные фокусы.

Она играла со льдом, пока не заметила на себе пристальный взгляд. Сидящий за соседним столиком мужчина с темной эспаньолкой сложил газету и с любопытством наблюдал за ее колдовством. Ему было за сорок, но для своих лет он выглядел неплохо. Тайрин не привыкла, чтобы кто-то так на нее смотрел, и растерялась, упустила концентрацию. В итоге заморозила и чашку, и половину столика. Отпрянула, чуть не упав со стула.