Под маской, или Страшилка в академии магии - Катерина Цвик

— Так вы уже передумали сдавать экзамен? — поинтересовалась я ехидно.

— Э-э-эм, нет, — парень усиленно пытался не коситься на мое лицо, но получалось у него плохо.

— Тогда вам вон в ту аудиторию, — и показала рукой направление.

— С-спасибо, — сделал он шаг в сторону и чуть не упал, запутавшись в собственных ногах.

«Н-да, говорят, красота — страшная сила. Это они еще не видели настоящего уродства» — я стояла у окна и грустно смотрела вслед удалявшемуся парню.

В то злополучное утро после разговора с опекуном я и сама чуть в обморок не свалилась, когда увидела собственное отражение. Уж не знаю, с чьего образа и подобия Лягух лепил это лицо, но придумать такой ужас он сам вряд ли смог бы. Хотя есть у меня догадки, что это была какая-нибудь гоблинша, по крайней мере, в учебнике по расологии я только у них видела такие наползающие на глаза надбровные дуги, огромный крючковатый нос и узкие и широкие, как у лягушки, губы. Разве что цвет кожи он мне оставил человеческим, а не сделал темно-зеленым, хотя зеленцой он все же отдавал, особенно при вечернем освещении. В общем, от жесточайшей необратимой депрессии меня спасло только то, что я знала — это всего лишь иллюзия, хотя и сделанная очень профессионально. Снять ее сможет или сам опекун, или кто-то, чья квалификация гораздо выше его. Но он меня заверил, что в королевствах людей таких уникумов просто нет. Однако тут же добавил, что готов ее снять в любой момент. При условии, конечно, что я выйду за него замуж.

Лягуху повезло, что он успел выскочить из моей комнаты до того, как я запустила в него вазочкой, которая до этого сиротливо стояла на подоконнике. Я готова была вцепиться в его наглую рожу когтями и зубами, выцарапать его лупалки и оторвать все выпирающие части тела! На меня разом накатили злость и обида, что копились с моего попадания в этот мир. Но этот имбицил сбежал, закрыв на замок дверь с обратной стороны.

Уж не знаю, откуда у меня взялись силы, но свою комнату я умудрилась развалить так, что потом только диву давалась. Наконец, обессилев, упала на кровать, которая уцелела в царящем бедламе лишь потому, что ее сдвинуть у меня сил просто не хватило, и разрыдалась. Себя было так жалко, что хоть вой! И я выла… Хотелось просто умереть! Вот за какие такие прегрешения это все на меня свалилось? И следующие несколько часов слезы лились непрерывным потоком.

А потом я впала в какую-то прострацию. Была просто раздавлена и несколько часов неподвижно лежала и пыталась найти в себе хоть каплю душевных сил, чтобы продолжить жить дальше. Как-то незаметно для себя уснула. Не помню, что снилось, лишь какие-то смутные образы остались в голове, но проснулась я в твердой убежденности, что просто не допущу, чтобы этот Лягух недоделанный добился своего и сломал меня! Во мне проснулась здоровая злость и желание доказать и себе, и опекуну, и всему миру, что я со всем справлюсь! Тем более, по сути, что изменилось? Я-то осталась той же! И уж лучше буду ходить в приросшей к коже уродливой маске, чем выйду замуж за этого гада! А внешность… Где-то я слышала, что внешность — это не главное.

Как же я тогда ошибалась! Вернее, как сильно переоценивала свои силы.

Есть люди красивые, есть симпатичные, есть просто приятные, есть некрасивые, хотя при правильном подходе таких и нет вовсе, а есть как теперь я — откровенно уродливые. Так вот из всех вышеперечисленных всегда обращают внимание на первых и, как ни странно, на последних. И если первыми любуются и восхищаются, то от вторых стыдливо отводят взгляд или, наоборот, предпочитают над ними насмехаться.

Не знаю, считали ли меня когда-то окружающие действительно красивой, просто симпатичной или так себе, но чувство собственно достоинства при мне было всегда, и чужое мнение не имело решающего значения. Я просто была такой, какая есть, и целеустремленно шла по жизни к своим целям. Но раньше на меня все же смотрели совсем иначе… Мама всегда улыбалась, любуясь мной, и повторяла, что я ее красавица, а на улице я нет-нет да и замечала повернутые в мою стороны головы парней. Подружки иногда вслух по-доброму завидовали моим иссиня-черным, каким-то даже фиолетовым волосам и синим глазам. Наверное, я была как минимум симпатичной, по крайней мере, себе я нравилась.

Только вот никогда не думала, что отталкивающая внешность настолько может изменить отношение окружающих.

— Девчонки, вы видите эту страшилку? — хихикали невдалеке какие-то богато одетые девушки и разве что пальцем не тыкали в мою сторону.

— Такую сложно не заметить! Так и хочется накинуть ей на голову мешок! Может, тогда она станет посимпатичнее.

— Нет, Сьюки, ей это не грозит даже с мешком, — снова залились они смехом.

— А во что она одета? Я думала, что такое убожество уже давно не продается!

— Ну что ты! Кто же ее пустит в приличный магазин? Она, наверное, нашла вещи на свалке или в какой-нибудь канаве!

Невольно мои плечи опустились. Я спрятала взгляд и отвернулась. Но это совсем не помогло остудить издевательский пыл аристократок.

— Ой, смотрите, эта бесстыжая так и продолжает стоять! Ей бы бежать отсюда, сверкая пятками, и вообще спрятаться в какой-нибудь занюханной пещерке, забившись в ее самый дальний угол, чтобы ее уродство больше никто не увидел! — и очередной злорадный взрыв хохота.

Наверное, будь я робкого десятка, так бы и сделала. Но я с детства привыкла к сцене и к тому, что меня разглядывают и оценивают то, что я делаю. И в музыкальной школе, и на паркете так было всегда, и всю эту ситуацию со своим лицом где-то внутри воспринимала как некий спектакль, в котором я играю в маске. Наверное, будь иначе, мне было бы гораздо сложнее справиться. Обида и несправедливость происходящего и так сдавливали грудь. Но мне хватило опекуна с его тетушкой, чтобы позволить еще хоть кому-то над собой издеваться. А потому я гордо выпрямила спину, расправила плечи и поглядела на них с нескрываемым превосходством:

— Сначала все покупаются на обертку, но отчего-то предпочитают оставить у себя конфетку, а обертка по итогу оказывается в урне, — и смерила их насмешливым взглядом, в котором ясно читалось, кто здесь конфетка, а кто всего лишь обертки.

Такой наглости эти девицы от меня явно не ожидали и даже задохнулись от возмущения:

— Да как ты… — зашипела самая ядовитая из них, но тут двери аудитории открылись и нас пригласили на экзамен.

Да уж, обучение точно не будет легким…

Когда я села, то не сразу заметила, что вокруг меня образовался круг отчуждения. И в очередной раз горько улыбнулась. Однако именно это помогло сосредоточиться, не отвлекаться и написать все, что удалось впихнуть в голову за столь короткое время подготовки. Хотя опекун и говорил, что этот экзамен является скорее заслоном для совсем уж тупых и необучаемых, а главное, чтобы у адепта была магия и возможность заплатить за довольно недешевое обучение, но я все равно сильно волновалась, ведь совсем недавно даже не имела представления об этом мире! Но, глядя на исписанные листы, поняла, что шанс сдать экзамен у меня есть. К тому же мне удалось ответить на все вопросы. Уж не знаю, полно или нет, но не пропустила я ни одного.