Самое чёрное сердце - Анна Змеевская

Справедливости ради, девица оказалась вовсе даже не глупа. Ну или имела некоторый опыт ухода от слежки. Разок свернула в книжный, ненадолго исчезла из виду, скрывшись за стеллажами, вышла через задний двор, чтобы.

выпить кофе?

Хм, а я ведь с этой незапланированной прогулочкой совсем забыл, зачем вышел из дома пораньше. Но заходить внутрь не стал, хотя на баристу, споро разливающую кофе по яркооранжевым бумажным стаканчикам, тоскливо глянул. Завернул за угол — не сомневаюсь, что и тут найдётся запасной выход, через который моя уголовница (а я даже к работе толком не приступил!) непременно решит скрыться.

Самоуверенность меня и сгубила. Скрипачка не попыталась улизнуть через заднюю дверь, напротив — вырулила из-за угла и радостно ухмыльнулась при виде меня.

— Зачем ты тут спрятался? — изумилась она с видом эдакой дурочки-простушки и протянула мне стакан. — Держи, красавчик. Чёрный, как твоя душа.

Сам не знаю почему, но стаканчик я послушно взял. Мимоходом отметил, что у неё ухоженные ногти, каких не бывает у уличных бродяг. Руки сильные, явно видевшие не только скрипку. Не бродяга, не нищенка и. ни разу не скрипачка. Но что пройдоха — неоспоримо.

На матовом боку стаканчика ровным каллиграфическим почерком — всесторонне образованные бродяжки нынче пошли! — был выведен номер телефона. А снизу красовалась затейливая подпись.

— Мор? Серьёзно? — протянул я скептически. — Это такой творческий псевдоним, да?

— Это имя, — возразила скрипачка, отхлебнула из своего стаканчика, медленно облизала пухлые губы. До меня тут же донёсся сладкий аромат карамели и сливок. — Одно из них, по крайней мере. У меня много имён, человек.

Меня за все мои шестьдесят лет как только ни обзывали — но человеком, пожалуй, впервые. Смахивает на провокацию. Судя по тому, как вскинула брови девчонка, я сейчас должен возмутиться и как на духу выложить, кто я такой на самом деле.

Занятная она. Очень красивая, особенно как для уличной артистки. Невысокая, макушкой едва достаёт мне до плеча; изящная, но не настолько тонкая и звонкая, чтобы возникло желание непременно накормить и укутать в плед. Или это просто мне по вкусу брюнетки с голубыми глазами? О, определённо. Особенно когда они ведут себя, выглядят и… пахнут настолько интересно.

Но куда интереснее будет узнать, кто она такая. Что она такое.

Не то чтобы я совсем не догадываюсь.

— Человек из меня примерно такой же, как из тебя. Киро.

Она поражённо замерла, потом глянула на свой стакан, подписанный не обычной аркадийской буквицей, но двумя затейливыми иероглифами. И тут же радостно улыбнулась во весь рот.

— Знаешь вэйдйнь? Чувак! Моя мама будет от тебя в восторге!

Я много чего знаю. Бессмертие — занятная штука, даже если тебе не так уж много лет. Можно тратить время на всякие глупости — от изучения языков, которые с огромным шансом не пригодятся тебе никогда в жизни, до акварельной живописи. Да, такой грешок за мной тоже имеется. Хотя художник из меня разве что немногим лучше, чем музыкант.

— Собираешься познакомить меня с мамой? — поинтересовался с наигранным удивлением. — Может, сразу в бюро регистраций? Как раз недалеко от Инквизиции, куда тебе стоит прогуляться за использование чёрной магии.

— Притуши, женишок, меня в Инквизиции каждая собака знает, — заявила Киро, откинув со лба тёмные непослушные волосы — несколько прядей выбилось из небрежного пучка на затылке, красиво оттенив бледную кожу и большие лучистые глаза. Надо же, акцент восточный, а внешность типично западная. Забавно. — Я ничего плохого не делаю, просто развлекаюсь.

— Вымогая деньги у зевак?

Она залилась на редкость заразительным смехом, и я понял, что до этого мне не показалось: во рту у неправильной бродяжки красуются все четыре пары клыков. Очень похожи на вампирские, но короче. И мощнее. Самое то, чтобы отрывать куски сырого мяса прямо с кости.

— К чему мне их деньги? Спасибо, моей зарплаты более чем достаточно. А несметные богатства зевак все уйдут детишкам в Железный Чертог.

Железный Чертог. Ну да. Последний кусочек паззла встал на место, и я озвучил то, что должен был понять сразу:

— Ты подменыш.

— А ты разве нет? — Киро вдруг очутилась совсем близко, хищно потянула носом воздух. Ясные голубые глаза коротко сверкнули, по радужкам точно пурпурная искра пробежала.

— Ни фига себе. Ошибочка вышла. Я-то думала…

Что она там думала, мне узнать не довелось: Киро глянула на часы — изящные, явно недешёвые, со странным двойным циферблатом, — и в ужасе присвистнула.

— Да чтоб тебя! Была подменыш, теперь буду кошачий корм. Прости, красавчик, долг зовёт и всё такое. Позвони мне!

И прежде чем я успел хоть что-то сказать или сделать, безумное создание исчезло. Просто исчезло, как в дурацком кино. Со вспышкой и негромким хлопком.

Честно скажу, вот к такому меня жизнь не готовила. Может, ну его на хрен, этот Алькасар?

Уже потом дошло, в чём был фокус. Иллюзия, кратковременная, но действенная. Исчезла Киро у меня из-под носа не сразу, для начала просто скрылась за пресловутым сидским гламором. После чего и впрямь самым банальным образом затерялась в толпе, пока я любовался стаканчиком с кофе.

С сахаром, фу! Стакан полетел в урну.

Признаюсь, наглое «позвони» весьма интригует. Как и сама нахалка. Непозволительно красивая, непозволительно тёмная, непозволительно.

сидхе. С которыми не стоит иметь дел, если хочешь прожить подольше и не стать главным блюдом на чьём-нибудь пиру. Так что прости, Киро-Мор, но пусть тебе звонит кто-нибудь ещё. А я предпочту пожить подольше и без лишних проблем на свою бессмертную вампирскую шкуру.

Да только вампирская память бессмертна тоже. И номер обаятельной девицы в ней засел крепко-накрепко.