Последний стожар - Дмитрий Емец

Звонящий ночью телефон – это страшно. В темноте Ева отыскала его не сразу. Наконец нашарила под одеялом, где он светился и дрожал. Времени четыре-ноль-четыре. Звонила Мелина, подруга из школы. Две недели назад, прямо первого сентября, Мелина уронила утюг себе на мизинец правой ноги. Теперь, когда родители пытались отправить её в школу, у неё сразу же приключался болевой шок. Чтобы восстановить силы, она спала до двух часов дня. Просыпалась, слушала музыку и прыгала на одной ноге по квартире примерно до пяти-шести утра следующего дня. Потом опять ложилась, чтобы не столкнуться с родителями, пока они не уедут на работу. Утренняя кухня – это их опасная территория. С родителями лучше встречаться вечером, когда они добрее. Тогда им можно показывать палец и с озабоченным лицом спрашивать: как они думают, сможет ли она когда-нибудь ходить?

– Что ты делаешь? – спросила Мелина.

– Сплю, – ответила Ева.

Мысль, что в четыре утра можно спать, Мелине в голову никогда не приходила.

– Правда? Слушай, что-то хотела тебе сказать, но забыла… Представляешь, да? Я в новостях видела: остров какой-то новый появился.

Ева ткнулась лбом в подушку:

– Какой остров?

– Где-то там, на севере… – видно, Мелина махнула рукой, потому что звук телефона отдалился. – Здоровенный остров поднялся из океана. Успели сделать несколько снимков со спутника, они нечёткие, но видно, что длинный такой остров, узкий…

– Вулкан? – предположила Ева.

– Если вулкан, то где тогда дым от извержения? Послали вертолёты – а острова никакого нет. Представляешь, да? – Мелина захихикала.

– Да ну, бред… – сказала Ева. – Померещилось.

– А спутник тогда что снял?.. – резонно возразила Мелина и, вдруг вспомнив, зачем звонила, воскликнула: – Ах, ну да! С днём рождения!

– Чьим?

– ТВОИМ! С Днём РОЖДЕНИЯ, СОЛНЦЕ! Жаль, меня в школе не будет, чтобы тебя поздравить!

Ева мгновенно вспомнила, что сегодня четырнадцатое сентября и ей исполняется четырнадцать! Четырнадцатого – четырнадцать! Эта мысль сразу прогнала сон и подбросила её на кровати, как на пружинах.

– Ты и в прошлом году на мой день рождения в школу не приходила! – напомнила Ева.

– В прошлом году у меня началась аллергия на кошку. Прям тридцать первого августа и началась! Представляешь, какое невезение? – Мелина вздохнула, размышляя о случайностях судьбы, мешающих ей получать системное образование.

Но Ева уже не слушала Мелину, сообщающую, что сейчас она обзвонит всех учителей и попросит у них прощения за вынужденные прогулы. Отбросив телефон, Ева закружилась по комнате. Конечно, не лепесточек, но стулья не сносит.

Четырнадцать! Четырнадцать! К этому огромному числу надо ещё привыкнуть! Какая же она старая! Джульетте, когда она встретила Ромео, было тринадцать! А Ромео – пятнадцать! Какой кошмар! Решено! Пора начинать жить, и максимально бурно! Приняв такое стратегическое решение, Ева выключила свет, рухнула на кровать и мгновенно уснула.

В следующий раз её разбудили, когда в комнате уже было светло. В дверь стучала мама:

– Ева, вставай!

– Я уже глаза открыла! – соврала Ева сквозь подушку.

– Что? Громче!

Ева чуть скосила в сторону рот, чтобы звуки всё же проходили:

– Глаза.

– Это не считается! Вставай! У тебя сегодня контрольная!

Ева чувствовала: мама стоит у двери и смотрит в щёлку. Щёлка крошечная, случайная. Просто трещина в дереве. Удивительно, что фотоны света вообще могут в такую пролезть. Но как-то пролезают, расталкивая друг друга локтями.

«Пусти! Я хочу наябедничать!» – орёт один фотон. «Нет, ты пусти! Я тоже хочу наябедничать, что она дрыхнет!» – вопит другой. Но наябедничать они могут не так уж много. В щёлку видна не вся комната, а лишь некое пространство у пола и чёрная раздвижная кровать из шведского магазина.

Не отрывая головы от подушки, Ева ухитрилась выпутать из одеяла ногу и подрыгала ею в просматриваемом пространстве.

– Вот, маман, видишь? Я уже встала! «Дочь, опоздаешь на электричку!» – «А знаешь во сколько я вчера легла?» – «А тебя никто не заставлял во столько ложиться!» Ой, это же ты должна говорить! Прости, маман!

Мама спокойно слушает. Язык, как известно, тоже мышца. Ребёночек поболтал утром, кровь в мозг прилила – вроде как зарядку сделал. После зарядки авось дотащится до ванной и до кухни. А там можно покормить и дружелюбным пинком отослать в школу.

Убедившись, что Ева наболтала достаточно и уже не уснёт, мама ушла вниз. Было слышно, как она спускается по лестнице. Ева даже могла сказать, на какой она ступеньке. Каждая ступенька имела свой скрип.

Ева села в кровати. Крошечная комнатка – два шага на четыре – кипела жизнью. Сбежавшая улитка-ахатин прочерчивала по обоям белые полосы. В этом было что-то мистическое: улитка ползёт – и рисунок с обоев таинственно смывается. Как-то Ева запустила по обоям и виноградных улиток тоже, но от них след оставался иной – более тонкий, извилистый и бледный.

Всю дальнюю стену занимал аквариум с пираньями. Ева давно к ним привыкла и даже фильтр меняла голой рукой, не отсаживая при этом рыб. Как все пираньи, они были стайны и до невозможности трусливы. Хлопались в обморок от резкого хлопка дверью или упавшей на пол книги. Это у них такая реакция на стресс. Хлопнутся – и лежат себе на дне, а вода из фильтра их покачивает.