В пламени феникса - Анна Апрельская

— Энировиан… Ну как же без тебя-то мы справимся! — с иронией произнес старший герцог.

— А вы и не справитесь без меня! Как можно отправляться в такую важную миссию без орла? — невозмутимо ответил король своему наставнику в боевой магии и старому другу. — Итак, что мы придумаем? И сядь уже Лоннивиан, не мельтеши перед глазами…

— А я предлагаю их огнём! Как они спалили Нику, так и пусть сами сгорят! — сердито предложил младший герцог.

— Уж больно ты кровожадный план придумал, сын… — не согласился с ним отец.

— А мы их ненастоящим огнём! Вспомните, как в древности наши предки жгли замки фриолинцев… Мы используем магический огонь! Его задача будет сжечь всё дурное и отрицательное в замке! И всё! Огонь видит хороший это человек, или темнее его души не найти! — решительно произнес Лоннивиан, постукивая по подлокотнику кресла в которое сел. Ему было крайне сложно успокоиться, его вторая ипостась так и рвалась в бой, наказать виновных в страданиях сестры.

— Не уверен… Как бы это ни вызвало международный скандал… — тихо рассуждал герцог Ликтовиан Шахинский, вглядываясь в глаза бывшего ученика, у короля явно был козырь в рукаве.

— А я согласен с Лоннивианом! И ещё хочу лично поговорить с человеком, что вырастил Симонику в адских условиях! И никакого скандала… К тому же я уже отправил сегодня утром ноту протеста королю Фриолии. Они нарушили мирное соглашение между нашими королевствами, — вкрадчиво произнес Энировиан Карталский, сощурив глаза, представляя реакцию Завожена Чейрекского на свою претензию. — А там пункт есть… О неприкосновенности дипломатических миссий... “Если одна из сторон нарушит данное соглашение, то виновная сторона обязана нести ответственность в полной мере”. Следовательно, я имею полное право наказать виновного.

***

королевство Фриолия

Закат очередного дня размеренной жизни, казалось, не предвещал ничего плохого жителям небольшого замка Брион. Как и обычно был слышен резкий крик его хозяина графа Пафлия Брионского. После того как его неразумный сын сжёг свою старшую сестру, и следовательно его путь наверх по аристократической лестнице, лорд был зол ещё сильнее обычного.

Доставалось всем, и слугам, которым приходилось работать больше прежнего, и что удивительно, его единственному сыну, наследнику и баловню судьбы. Юный лорд сидел запертый в своей комнате, в окружении учебников и конспектов, ему теперь предстояло самому учить и сдавать преподавателям всё то, что раньше делала Симоника.

С наступлением сумерек замок окружили большие крылатые воины, жаждущие мести эмилы (птицы). На них в боевой трансформации даже смотреть было страшно: мощные руки и ноги с крепкими когтями вместо пальцев; головы полуптиц, полулюдей с перьями заменяющими волосы; светящаяся кожаная броня, покрывающая почти все тело летящих воинов; огромные крылья, что развивались за их спинами. Особенно выделялись среди всех три эмила, сверкающий свирепыми глазами орел и два ястреба, что раскинув руки в стороны, колдовали, создавая магические потоки.

Казалось, эти крылатые монстры принесли яростный ветер и бушующее пламя огня, который стеной следовал за ними. Вокруг слышны были крики людей, убегающих прочь от неистового пламени. Которое их по какой-то причине не преследовало, а давало спокойно уйти.

— Где хозяин замка? — властно спросил подлетевший орёл, так и не сменивший своей боевой трансформации.

— Так спрятался в своих комнатах, где же ему ещё быть, — услышали прибывшие воины тоненький голосок смотревшего на них паренька, что застыл от удивления при виде страшных монстров.

— Не убивайте! Умоляю, не трогайте внука! Мал ещё, не понял, что бежать надо! Кругом огонь, а он застыл… — причитала прибежавшая полная женщина, упавшая на колени перед эмилами.

— Так мне огонь ничего не сделал! Он только плохих забирает! — громко ответил ей внук.

— Почему ты так решил? — заинтересовался один из прилетевших эмилов.

— Так вон изворотливого управляющего пламя заперло в кокон огня. Затем, там же оказались и вредная экономка со своим сынком, главным конюхом. А вот старого дворецкого, пламя не тронуло, обошло стороной, да ещё и скамейку ему подставило, когда тот в обморок падать решил, — разъяснил свои слова мальчик, смотря как бушующая стихия почти ушла со двора.

— Да… смышлёный ты, парень… Не боишься нас? — спросил ястреб, вглядываясь в белокурого сорванца.

— Нет! Вы совсем нестрашные! Жаль не смогу так же обернуться, как вы… — с грустью поделился он.

— Что ты говоришь, Томми! Молчи лучше, — наставляла его шепотом бабка.