Мое мерзкое высочество - Александра Питкевич

Купальня, большой, выложенный мелкой мозаикой зал, разделенный перегородками, совсем не походил на ванные комнату Меронского дворца. Если там нам приходилось делать выбор между большим бассейном или мытьем в лохани в своих покоях, то здесь у каждой из нас оказалась своя маленькая комната. Небольшая купель, наполненная водой, деревянная лавка, и слив, куда, с тихим шипением, убегала пена, смытая с волос.

— Вы сильно похудели, леди, — тихо позволила выразить свое недовольство Полли, поливая мне а волосы чистую воду. Нам дали час на то, чтобы привести себя в порядок, и это было, кажется, самым спокойным и приятным моментом с того дня, как я впервые забралась в карету, в качестве «меронской невесты».

— Совсем есть не могу, — так же тихо отозвалась я. Перегородки между купальнями пусть и были выше моего роста, но все же не до потолка, так что я могла слышать смех и обрывки разговоров остальных девушек.

— И все же, что вы задумали, леди? — нагнувшись почти к самому уху, дрожащим голосом решилась спросить моя служанка. Я была уверена в ее преданности именно мне, но даже ей пока не могла признаться в собственных чаяньях и надеждах. — Что будет, если ничего не получится?

— Если ничего не выйдет так, как я надеюсь, скорее всего тебе нужно будет найти себе новую хозяйку. Не переживай, я уже подготовила рекомендательные письма для тебя. В крайнем случае, останешься при ее высочестве.

— Леди! — Полли выронила небольшой металлический кувшинчик, из которого поливала мне на голову, и тот с грохотом покатился по выложенному мозаикой полу. Я укоризненно покачала головой, тут е пожалев, что рискнула подобное произнести. Девушка слишком впечатлительна.

— Тебе стоит быть аккуратнее, иначе даже мои рекомендации не помогут.

— Девочки, все в порядке? — громкий голос Бригит раздался из-за перегородки.

— Да, все хорошо, леди. Руки были скользкие от мыла, и я уронила кувшин. Прошу прощения, что доставила неудобства, — немного дрожащим голосом отозвалась Полли. Опустившись передо мной на колени, прямо на мокрый пол, завернутая в одно тонкое полотенце, Полли подняла свои огромные, испуганные глаза. В них плескался страх, вперемешку с мольбой. Едва слышно, с трудом сдерживая слезы, Полли проговорила. — Прошу вас, передумайте, леди. Вы же погубите себя. Что будет, если ваш отец узнает? Вы так молоды и прекрасны.

— Полли, — мне было тяжело видеть девушку такой, тем более, что переживала она именно за меня, а не за себя. Сглотнув ком в горле, я осторожно положила ладонь на голову служанки, — все будет хорошо. Не стоит переживать.

— Вы обещаете? — и столько веры в этих светлых глазах, что у меня закололо сердце. Иногда, глядя на такую наивность и чистоту, мне очень хотелось стать немного глупее. Но судьба распорядилась иначе, так что приходилось довольствоваться тем, что было.

— Разве я тебе когда-либо врала?

Девушка, просияв, покачала головой. Завернув мои черные, длинные волосы всухую ткань, убрав мокрые полотенца, служанка помогла надеть шлафрок и под руку, опасаясь, что могу поскользнуться на мокром полу, провела обратно в общую гостиную, где уже подавали ужин.

Только мне снова ничего не лезло в горло. С трудом проглотив какое-то легкое, похожее на взбитый творог, блюдо, я, не дожидаясь кого-то еще из девушек, что весело щебетали, отдохнув после купален, отправилась спать. Не было больше никаких сил.

Почти мгновенно провалившись в сон я не сразу почувствовала, как плеча касается тонкая рука Полли. В соседней комнате все еще горели лампы, были слышны женские голоса, значит проспала я не так и долго.