Ближе - Брайан Уильямс

Она шептала это, прижимая его к земле и пытаясь закрыть ему рот ладонью. Лицо её было всего в нескольких сантиметрах от лица мальчика, и Честер мог разглядеть жёсткие рыжие волоски у неё на подбородке.

— Нет! — взвыл он и попытался вырваться.

Они покатились по земле, но Марта по-прежнему не отпускала его. Честер орал на неё, но она упрямо пыталась зажать ему рот.

Он яростно отпихивал её руки от лица, оба тяжело дышали и осыпали друг друга сдавленными проклятиями. Честер удивился тому, как она сильна… Они катались по земле, с треском ломая ветки и сучья, приминая траву и награждая друг друга звучными шлепками.

— Прекрати! — вскричал он.

Он занёс стиснутый кулак, уже готовый нанести удар… и замер. В мозгу всплыли слова его отца.

Никогда не смей бить женщину!

Честера передёрнуло.

— Женщина! — горько пробормотал он, пытаясь сообразить, подходит ли Марта под это определение.

В любом случае, надо было прекратить эту идиотскую драку.

Он всё-таки ударил. Голова Марты мотнулась вбок, хватка ослабла. Сразу подняться на ноги Честер не мог и потому просто отполз от неё подальше.

— Какого чёрта! Что с тобой?! — прорычал он, боясь, что она снова бросится на него. Дыхание сбилось, и он произносил слова прерывистым, срывающимся голосом: — Ты окончательно спятила?

Она поползла было в его сторону, но затем остановилась, поднялась на колени. Казалось, она совсем не сердится, напротив, в её глазах горел ужас, когда она обводила взглядом верхушки деревьев, потирая ушибленный подбородок.

— Неужели ты не слышишь? — прошептала она с тревогой.

— Не слышу что? — Честер напрягся, готовый отскочить при первом же её движении.

— Этот шум…

Он ответил не сразу.

— Всё, что я слышу, это миллион чёртовых птичек. Вот и всё.

— Это была не птица. — Марта дрожала от страха.

Она по-прежнему смотрела вверх, на серое небо, проглядывающее сквозь ветви деревьев.

— Это был Пресветлый. Я слышала свист его крыльев. Один из них выследил нас. Они умеют следить, я же говорила тебе, они занимаются этим там, в Глубоких Пещерах. Если они напали на след, уже не удастся…

— Пресветлый? — перебил её Честер. — Это чушь. Какой-нибудь голубь или воробей пролетел над нами, только и всего. Нет здесь никаких Пресветлых, чёртова идиотка!

С него хватит! Он знал о Пресветлых — это были гигантские твари, похожие на бабочек, обожавшие свежее мясо. Особенно человечину. Хотя Пресветлые и являлись самым страшным кошмаром Глубоких Пещер, особенно в тех местах, где жила Марта, Честер не мог допустить мысли, чтобы одна из этих зверюг пробралась за ними на поверхность.

— Ты совсем спятила!

Марта снова потёрла ушибленный подбородок.

— Я просто пыталась защитить тебя, Честер, — голос её звучал безжизненно. — Пыталась загородить. Если бы он напал… то схватил бы меня, а не тебя.

Честер не знал, что и думать.

Он паршиво себя чувствовал из-за того, что ударил Марту. А если она считала, что им угрожает реальная опасность… тогда понятно, почему она себя так вела… и он должен быть ей благодарен…

Но разве это мог быть Пресветлый?

Марта решила, что слышит одного из них. Она и сейчас как-то странно себя вела. Честер видел, как она тревожно шарит взглядом между деревьями, словно пытаясь что-то высмотреть…

Потом она с трудом поднялась и заковыляла обратно к шалашам, закончила с ними и принялась готовить еду. Когда всё было готово, Честер взял у неё из рук свою порцию, не сказав ни слова. Он слишком устал, чтобы спорить с ней, тем более ссориться. Они молча ели, и Честер снова и снова прокручивал в голове произошедшее. Пресветлый или нет, решил он в конце концов, но отсюда надо убираться поскорее. Поскорее!

Ребекка-два вышла на солнце. Сестру она с собой не взяла, решив для начала осмотреться. Прямо перед ней расстилалось узкое каменистое плато, слева ограниченное скалами. Скалы были слишком крутыми и острыми, чтобы пытаться преодолеть их, хотя Ребекка-два и полагала, что увиденный ею город располагается как раз с другой стороны гряды.

Рельсы продолжались ещё несколько метров, а потом упирались в какое-то небольшое строение. Позади домика виднелась узкая разбитая дорога. Ребекка-два подумала, что, может быть, она ведёт прямо в город.

Налетел ветер, взметнул её длинные волосы, и она отвернулась, пряча лицо.

— Значит, я лезла на гору… — снова пробормотала она, глядя на верхушки гигантских деревьев, покрывающих склоны гор до самого горизонта.

Она вернулась к сестре и осторожно обняла её, поддерживая.

Вообще-то Ребекка-два пребывала в крайнем изумлении. Хотя город и было хорошо видно, но гора оказалась такая высокая, очень высокая…

— По дороге из жёлтого кирпича… я помню, помню, — вздохнула она, чувствуя, как горит под обжигающим ветром кожа. Девочка повернулась и посмотрела на покосившееся здание.

Плато было совершенно открытым, солнце палило нещадно, и ни единой травинки не пробивалось сквозь раскалённые камни.

— Надо перенести тебя в тень! — сказала Ребекка-два сестре. Та ответила лишь слабым стоном.

Заброшенное здание выглядело достаточно крепким — сложенное из брёвен, покрытое листовым железом, оно прочно стояло на фундаменте. И в нём можно было укрыться от жары. Разместив сестру с максимальными удобствами, Ребекка-два продолжила исследовать место, в котором они оказались. Возле домика высилась груда проржавевших вагонеток, и девушка заглянула в одну из них.

— Руда! — Она задумчиво повертела в руках кусочек породы.

Было очевидно, что вагонетки вывозили добытую руду из шахты. В самом домике Ребекка так и не нашла ничего полезного. Когда она бродила по нему, из-под ног выкатилось несколько пустых пивных бутылок.

— Лучше бы здесь была вода… — пробормотала она, глядя на бутылки.

Пройдя домик насквозь, она вышла и обнаружила старый грузовичок-трёхтонку. Резина его шин истлела и пересохла и теперь свешивалась с ободов уродливыми клочьями. Ребекка задумчиво тронула полустёршуюся эмблему на радиаторе, на ней ещё можно было разобрать часть надписи — БЛИТ — и изображение космической ракеты, одной из самых первых. Позади грузовичка стояли четыре больших бочки из-под горючего. Ребекка понюхала их.

— Бензин…

Она мрачно посмотрела на разбитую полуразрушенную дорогу, уходящую от домика и заворачивающую за скалу.

— Значит, вот туда мы и направимся…

Она была права. Это единственный путь от шахты в долину и для транспорта, и для пешеходов.