Турнир - Валерий Самохин

Трибуны свистят. Недовольны.

Не свистите, денег не будет. До ворот метров тридцать, под любимую левую. Больную. Горняк в «рамке»[4]мечется, орет, но «стенку»[5]грамотно выстроил. Ну ничего. Его в сборную не за красивые глазки брали. Этот удар он с детства тренировал. Если один из сотни сможет повторить, то уже хорошо. Гарринча так бил, носком бутсы по верхней части мяча, словно топ-спин в настольном теннисе.

Разбег… удар! Мяч перелетел через «стенку», нырнул перед вратарем, ударился о землю и скользнул по рукам.

Гол!!!

3:2.

Еще две минуты до перерыва. Дотерпеть!

Не дотерпели. Аукнулся «деф»[6], тяжело втроем в обороне. И Кот зевнул на радостях – чистой воды «бабочка»[7].

4:2.

Трибуны чокнулись окончательно.

Перерыв.

В раздевалку, протяжно зевая и прикрывая ладонью рот, вошел Михалыч. Пьяно ухмыльнулся:

– Ну что, орлы, летим?

– Да пошел ты… – тихонько буркнул Кот. – И без твоих… тошно.

Остальные промолчали. Сидели повесив носы, вытирали полотенцами красные потные лица. О чем говорить, когда и так все ясно?

– Ладно, парни, не грустите, – неожиданно трезвым голосом сказал Михалыч. – Наш первый договорился с ихним. У того должок был за хоккей. Так что, две банки положите, и ничья в кармане.

Он расплылся в довольной улыбке. Обкомы перетерли между собой, а остальное ему до лампочки. Привычное дело.

– А что, до начала матча нельзя было сказать? – Ломким юношеским баском пискнул Димка.

Суслик – он и есть суслик.

– Нельзя, – тряхнул седой гривой Михалыч. – Спортивно все должно выглядеть, по-честному.

Спортивно… хе-хе.

Второй тайм начался с атак Магнитки. Трибуны беснуются, как ни в чем не бывало. Вот только рыжий хав[8]в центре, ожидая свистка арбитра, глянул так тоскливо, что тошно сделалось на душе. Антон сплюнул на газон. Бросить бы все. Достали эти договорняки[9], купленные судьи и внерегламентные аренды. Вот только куда идти? В детскую спортшколу на сто двадцать рублей? Лучше уж за станок встать. Подъем в шесть утра под гимн радиоточки, и толчея в переполненном трамвае пять дней в неделю. День за днем. И за годом год.

Антон проскочил по краю, на замахе убрал защитника, бросившегося в подкате, и сделал передачу в центр. Суслик ловко прокинул мяч между ног опорника[10], догнал и с ходу пробил. Твою… за ногу! Штанга!

Трибуны взвыли.

Ладно, время еще есть.

Еще атака, навес, скидка головой, удар… Мимо ворот.

Кот выбил мяч от ворот далеко в поле. Защитники расступились, дали выиграть подбор. Антон пробил с лету, вложил всю злость в удар. Мяч по низкой дуге смачно впечатался в перекладину и отскочил за ленточку.

4:3.

Семьдесят вторая минута. Красивый гол, даже трибуны похлопали.

Атака «Магнитки». Рыжий сыграл в стеночку с каланчой и вывалился в ворота. На паузе, успев подмигнуть киперу[11], ударил в угол. Мяч скользнул по траве и намертво приклеился к перчаткам. Кот – ты красавчик! Антон облегченно выдохнул. Так тоже надо суметь, даже после подсказки.

Трибуны тоже выдохнули, но огорченно.

Десять минут яростного навала, два штрафных, семь ударов в створ и четыре угловых. Мяч как заколдованный: мечется в штрафной, стучится о штанги, но в ворота не идет. Мистика! Судья въехал давно, понимающе ухмыляется.

На трибунах свист. До этих пока не дошло.

Три минуты до конца. Начинается мандраж.

– Антоха… – центральный «деф» уральцев шепчет одними губами. – Ты, главное, в штрафную войди, там я тебя свалю.

Антон молча кивает головой.

Мерзко.

Девяностая минута. Защитник слово сдержал – валит без вариантов, даже трибуны не протестуют. Пенальти. Мяч на точке. Только бы попасть в ворота!

На трибунах тишина. Горняк косит глазами в правый от себя угол, мол, туда бей. Легкий кивок в ответ. Короткий разбег, удар… Нет, классный все-таки у «Шахтера» кипер! Как он исхитрился, увернулся от мяча! В последний момент снаряд свалился с носка и полетел прямо по центру. Если бы не реакция воротчика, прыгнувшего в угол, мяч угодил бы прямо в него.

4:4.

Ничья.

Антон уважительно качнул головой. Молодец.

В раздевалке тишина. Вроде бы радоваться должны, но нет – сидят молча, каждый думает о своем. Плевать. Не он придумал эти правила.

– Тошка. – В комнату зашел довольный Михалыч. – К тебе соседи пришли.

Антон хрустнул коленом, поднимаясь с лавки, и, болезненно прихрамывая, поковылял к выходу. Рыжий. Мнется, но смотрит спокойно, приветливо. Лишь в самой глубине карих глаз затаилась мальчишеская обида.

– С вас простава, – буркнул крепыш и, неожиданно широко улыбнувшись, протянул руку: – Саня.

– Антон, – ответил крепким пожатием Лис. С трудом раздвинув непослушные губы в приветливом оскале, нехотя спросил: – Где и когда?

– Да у нас все, в общем-то, есть, – пожал плечами рыжий и начал перечислять, загибая веснушчатые пальцы: – Баранину на шашлык замочили, пиво чешское по блату достали, водку взяли, девчонки из волейбольной команды ждут… – встретив недоуменный взгляд, нехотя пояснил: – Выход в лигу собирались отмечать… – подумав минуту, простодушно добавил: – Ребята с тобой хотели поговорить.

Антон понимающе хмыкнул. Команда соперника задачу на сезон не выполнила, и некоторые игроки захотят ее покинуть.

– Токарем пойдешь?

Рыжий радостно заржал. В Советском Союзе профессионального спорта не было. Если верить трудовым книжкам спортсменов, все они стояли у станка, крутили баранки грузовиков и добывали уголь в шахтах. А в свободное от нелегкого труда время гоняли шайбу по льду и стучали мячом о паркет, завоевывая для страны олимпийское золото.