Дороти должна умереть - Даниэль Пейдж

3

Когда я очнулась, взору предстал серый пористый пол трейлера, нависший над головой. Звездочка, отчаянно пытаясь привести меня в чувство, носилась по ноющему от боли телу, словно лучшая лошадь на ипподроме. Спустя пару секунд я наконец сообразила, что лежу на потолке.

Сквозь пыльные окна пробивался свет, нормальный, яркий, белый, а не розоватое свечение, как во время торнадо, или бледно-коричневый цвет небес до него. Я была жива. И кто-то что-то говорил мне.

— Хватайся за руку, — раздался голос. — Только осторожно.

Повернув голову на звук, я увидела парня, заглядывающего в трейлер через открытую дверь и протягивающего мне руку. Его силуэт темнел на фоне льющегося снаружи света, но лицо разглядеть было невозможно.

— Кто ты? — спросила я.

— Просто хватайся! И постарайся не делать резких движений.

Рядом пискнула Звездочка и забралась в карман моей толстовки. Я медленно поднялась и отряхнулась. Кажется, все кости целы. Но каждая клеточка тела ужасно ныла, словно я тряпичная кукла, которую забросили в гигантскую консервную банку и хорошенько потрясли.

Стоило мне сделать всего шаг, как потолок под ногами накренился. В попытке удержать равновесие я съехала назад на пятках, а трейлер закачался еще сильнее. Пришлось замереть.

— Два шага — и все закончится. Давай же! — поторопил парень.

Расстояние до его руки казалось куда больше. Я хотела вновь двинуться вперед, но не решилась.

— Все в порядке, — продолжал он. — Не паникуй. Просто иди.

Осторожно, стараясь не нарушить равновесия, я сделала шаг, затем еще один и взяла его за руку. Когда наши пальцы соприкоснулись, я увидела его лицо, и тело словно пронзил электрический разряд. Мое внимание привлекли глаза: изумрудно-зеленые с вкраплениями совершенно неописуемого оттенка. Казалось, они светятся изнутри, ярко выделяясь на лице. Было в них нечто такое… нечеловеческое. Он что, спасатель? И если да, то где мы? Насколько далеко от дома меня занесло?

— Я умерла? — спросила я у парня. Подобное представлялось возможным. Даже наиболее вероятным. Как-то не верилось, что можно пережить падение с такой высоты.

— Нет, конечно. Если бы ты умерла, разве мы бы сейчас разговаривали?

С этими словами он крепко сжал мою ладонь и дернул наружу, вытягивая из трейлера. Не удержав после рывка равновесие, мы кубарем повалились на землю. Я мгновенно вскочила на ноги и обернулась: рядом раскинулась глубокая пропасть, а мой бедный маленький трейлер раскачивался на самом ее краю.

Это была скорее даже не пропасть, а ущелье или каньон: широкая, словно река, долина, растянувшаяся в обе стороны до самого горизонта, в глубине которой зияла чернота.

— Что за?.. — прошептала я.

Трейлер пошатнулся и с последним протяжным болезненным скрипом сорвался в пропасть.

— Нет! — заорала я, но было уже слишком поздно. Дом, который когда-то был моим, падал все ниже и ниже в ущелье.

Я ждала, что скоро он достигнет дна и, ударившись о скалы, разлетится на множество осколков, но трейлер все продолжал падать, а мне оставалось лишь стоять и смотреть, как он растворяется во тьме бездны. Исчезает без единого звука. И я едва не оказалась там вместе с ним.

В этом трейлере осталось все, что у меня было: жуткая одежда, кошмарные воспоминания. Теперь я свободна от них.

— Сожалею, что такое произошло с твоим домом, — сказал мой спаситель. И хотя он говорил очень тихо, я все же испугалась. Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и заметила, что парень, оказывается, стоит рядом. — Просто чудо, что ты смогла спастись. Пара сантиметров левее — и дом упал бы прямиком в пропасть. Видимо, тебе везет.

Однако по тону его голоса было понятно, что парень думает иначе: это было нечто большее, чем просто везение.

— Это случилось из-за торнадо? — спросила я, уставившись в пропасть. Интересно, какая у нее глубина? И что там внизу? — Я не знала, что после ураганов в земле могут оставаться огромные дыры.

— Ха-ха-ха! Нет, — рассмеялся он, но, мне показалось, как-то совсем не весело. — Карьер появился здесь задолго до торнадо.

В подробности парень вдаваться не стал. Когда я получше рассмотрела его лицо, залитое слабым голубовато-серым светом, у меня перехватило дыхание. Парень был примерно того же возраста и роста, что и я. Стройный, складный и мускулистый. Его темные растрепанные волосы, обрамляющие лицо, казались одновременно жесткими и шелковистыми.

Кожа у него была бледная, как мел, словно он никогда не выходил на улицу без солнцезащитного крема или же просто никогда не выходил на улицу. Чем-то он напоминал рок-звезду, а чем-то… еще кого-то. Мне никак не удавалось ухватить суть, но понимание, что она важна, не отпускало. И эти глаза… Они сияли даже ярче прежнего, и было в них нечто такое, что заставляло меня чувствовать себя неуютно. Словно за глазами парня скрывались целые миры.

Он был красив. Слишком красив. Практически на грани фола. К подобной красоте не хочется прикасаться, потому что знаешь: она может обжечь. Я не привыкла разговаривать с людьми, которые так выглядят. Мне было неловко даже находиться рядом с ними. Но он спас мне жизнь.

— Я не буду скучать, — сказала я, хотя и не была уверена в правдивости своих слов. — Я имею в виду по дому.

Парень не поверил, но спорить не стал.

— Никогда не видел ничего подобного. Твоя жестяная ферма, должно быть, очень ценная. Дом, целиком сделанный из металла.

Видимо, в тех местах, откуда он родом, трейлеров нет и в помине. Счастливчик. И тут, впервые нормально оглядевшись, я вдруг сообразила, что мы уже точно не в «Пыльных акрах». Но тогда где? С одной стороны ущелья раскинулось бескрайнее поле пожухлой травы. Она была пятнистой: болезненного серого цвета, местами слегка отливающего синевой. На противоположной стороне темнел зловещего вида лес, мрачный и непролазный.

Все казалось мрачным. Воздух, облака, даже солнце, ярко сияющее в вышине, были какими-то бледными и выцветшими. Словно неживыми. Приглядевшись, я заметила крошечные синие пылинки, витающие в воздухе, подобно семенам одуванчика. Пылинки еще и мерцали, придавая всему вокруг нереальный мистический вид.

Но присутствовал и другой цвет. Под ногами парня сияли желтые кирпичи, яркие, словно нарисованные и раскрашенные новенькими карандашами. Особенно это бросалось в глаза на разительном контрасте с выцветшим, постапокалиптически монохромным пейзажем вокруг.

Золотистая тропинка вплотную подходила к самому ущелью, обрываясь в никуда. Другой ее край убегал далеко в поле, петляя до самого горизонта. Даже не тропинка, а дорога.

— Да быть того не может! — Я была до того поражена, что не знаю даже, произнесла ли это вслух или