Кровь Титанов. Не буди лихо - Виталий Бодров

– Посмотрите, кого я привел. – Нищий словно лошадь породистую на торг выставляет. В голосе – непонятные мне гордость и самодовольство, будто самолично меня родил через задний проход.

Реакция друзей поражает. Мастер Лион таращится на меня, как пацан на голую бабу, затем нашаривает посохом кресло и медленно садится, будто ноги его не держат. Кресло жалобно скрипит, но разваливаться не собирается, старая мебель нас всех еще переживет.

– Творец Превеликий! – восклицает маг потрясенно, пялясь на отсутствие бороды.

Надо же, не просто Творец, и даже не Великий, а Превеликий. Давненько мне так не льстили. Почаще надо к цирюльнику наведываться, почаще.

Безгол вообще непонятно себя ведет – уставился на монету, будто золото в первый раз увидел. Это он-то, кто больше монет потырил, чем я сосчитать могу! Пялится на золотую марку (ладно бы еще двойную) и ухмыляется в седые усы незнакомой усмешкой. Наставника я своего хорошо знаю. Ошарашен Безгол, до полного онемения потрясен… хотел бы я знать чем?

– Ваше… величество? – неуверенно обращается маг севшим внезапно голосом.

Да что они все, с ума посходили? Какое такое «величество»?

– Ты, Фрол, совсем рехнулся – короля из дворца скрасть? – бросает Безгол, тиская под курткой рукоять ножа.

И этот туда же! Чувствую, что голова у меня идет кругом. Неужели я королем успел побывать? Не припомню что-то…

– Налейте выпить, что ли, – говорю нарочито грубо, чтобы скрыть неловкость.

И – вот чудо! Заслышав мой голос, оба начинают приходить в себя. Безгол оставляет нож в покое, лицо мага приобретает здоровый оттенок. Если, конечно, бледно-зеленый считать здоровым, но я ж не лекарь, не мне судить.

– Дик?

– Ригольд?

Оба говорят одновременно и пялятся на меня, как на призрак привидения в общественном туалете. Меня это начинает уже раздражать, не люблю, если чего не понимаю. А сейчас я ничего не понимаю.

– Да что с вами такое? – Наливаю себе сам, понимая, что если от этих двух ждать, то вино не только скиснуть, испариться успеет из запечатанного кувшина, а сам кувшин – мелким прахом рассыпаться.

– На, полюбуйся. – Безгол кидает мне монету.

Озадаченно пялюсь в знакомое лицо. Видел я его пару раз сегодня. Честное слово, видел! Первый раз – в зеркале цирюльника, а второй – в королевской опочивальне. Бокал в моей руке отчего-то дрожит, уклоняется от рубиновой струйки вина. Неловко ставлю его на стол, но и здесь он себя не чувствует в безопасности от алкоголя, торопливо спрыгивает на пол. Да, двенадцати-градский хрусталь – довольно хрупкая вещь…

Пью прямо из кувшина, вкуса вина не чувствую совсем. В голове – каша из бардака. Мысли такие, что в приюте умалишенных на цепь посадят, а в королевском дворце голову снимут. К примеру, как будет смотреться корона на моей красиво постриженной голове?

Кувшин стремительно пустеет. Липкие струйки вина бегут по моему подбородку, портят позаимствованный у Мастера Лиона наряд. Наплевать. Не мое, не жалко.

Сигр с вопросительным мявом трется о ноги. Вот кому решительно наплевать, похож я там на неизвестного ему монарха или нет. А вот на лежащий на столе кусок копченой говядины ему не плевать, он и напоминает о себе со свойственной ему деликатностью. Сигр считает неэтичным воровать еду в моем присутствии. По его мнению, покормить смертельно голодного кота – великая честь для меня, и негоже лишать хорошего человека этого заслуженного удовольствия.

Беру мясо и выкладываю перед усатой мордочкой. Королевская у меня рожа или не очень, а кота кормить надо.

– Мне тоже надо выпить, – сообщает Мастер Лион голосом умирающего мага.

Безгол понимающе кивает, срывает печать с кувшина и выпивает его залпом. Вот кому в находчивости не откажешь, кувшин-то последний. Мастер Лион тоскливо вздыхает. Смотрит на мое лицо, отводит взгляд. Меня это начинает раздражать.