Над бездной - Вольфганг Хольбайн

Его взгляд был устремлен на юг, он всматривался в дымные горные вершины на горизонте. Какое-то особое выражение появилось в его глазах, на которые Андрей только сейчас обратил внимание; их цвет удивительным образом напоминал чистые воды Брасана. Андрей чувствовал вину перед мальчиком за то, что своими расспросами еще раз заставил его пережить ужас случившегося.

— Они пришли два дня назад, — начал Фредерик. — Вечером, когда солнце садилось. Их было много… Так же много, как коз в нашем стаде.

— А сколько коз в вашем стаде? — спросил Андрей, но в ответ Фредерик лишь пожал плечами. Он не умел считать, — лишь немногие тут владели этим искусством. Да это и не играло никакой роли. Уж наверное, их было много, раз они учинили такую бойню, даже если предположить, что местные мужчины по какой-то причине не защищались.

— Солдаты? — спросил Андрей.

— Да. Мужчины с оружием. Дорогое оружие, такое, как у вас… у тебя. Кое у кого были доспехи. Но были среди них и монахи. И один папа.

— Один кто?

— Один… кардинал? — смутившись, предположил Фредерик.

Андрей улыбнулся и попросил продолжать. Он не хотел еще больше смущать мальчика. Было ясно, что в Борсу явился высокопоставленный церковный сановник. А почему бы и нет? Жители деревни всегда поддерживали хорошие отношения с Церковью. Во времена детства Андрея Борса была одной из немногих окрестных деревень, которая имела собственного монаха. Того самого, кто первым бросил в него камень.

— Сначала они вели себя дружелюбно, — продолжал Фредерик. — Попросились на ночлег, хотели поговорить с сельским старостой и, конечно же, все получили. До поздней ночи из крепости раздавались их смех и пение. Но по деревне поползли слухи о каких-то воинах и монахах, рыскавших по стране в поисках колдуна.

— Колдуна? — Деляну остановился и с сомнением посмотрел на мальчика, но тот энергично закивал головой в подтверждение своих слов.

— Я говорю правду. Это такой злой волшебник, у которого союз с самим сатаной.

— Ты веришь в колдовство?

Андрей громко рассмеялся, быть может, даже слишком громко и резко, чтобы заглушить сверлящую боль утраты, жестокий смысл которой он осознает через несколько дней. К тому же в нем зародилось нехорошее желание: он не хотел, чтобы Фредерик продолжал рассказ.

— Они делали это всякий раз, — ответил Фредерик мрачно. — Еще ночью Барак с посыльным сообщил в деревню, чтобы утром все мужчины, женщины и дети собрались в крепости. Там всех и прикончили.

Андрей содрогнулся. Хорошо, что Фредерик так быстро завершил рассказ. Разумеется, обо всех деталях он еще расспросит его, но не сейчас. Он и так узнал достаточно.

— Всех? — спросил он, потрясенный.

— Всех, кого ты видел. Остальных заковали в цепи и увели с собой, прихватив заодно скотину и ценности, которые удалось найти.

— Значит, рыцари-разбойники, — проворчал Андрей.

Гнев охватил его. Над Трансильванией как дамоклов меч висела турецкая угроза, и он бы не удивился, если бы Борса стала жертвой мелкой стычки, какими обычно сопровождались большие сражения с турками. Но рыцари-разбойники? Деревня и сама была не особенно мирной и за свою довольно длинную историю не раз ввязывалась в вооруженные столкновения с соседними поселениями, причем выступала при этом зачинщиком. Хотя в открытую сельчане никогда в этом не признавались: жили, понимая, что однажды могут столкнуться с таким врагом, который нанесет им жестокое поражение, а возможно, и уничтожит их. С таким нападением Андрей бы смирился. Его было бы трудно пережить, в первый момент оно толкнуло бы на кровавую месть, — все это допустимо.

Но его единственный сын, вся семья, долина Борсы погибли от вульгарных разбойников? Это было невероятно!

— Нет, это не разбойники, — возразил Фредерик. — Я же говорил, там были и священники. Брат Торос знал одного из них. Иначе Барак ни за что не доверился бы им!

Андрей думал о самодовольном и коварном монахе, которому он много лет назад желал всяческих напастей и который теперь с выколотыми глазами, перенеся страшные пытки, расплатился за все свои грехи… Какая жестокая ирония судьбы!

— Брат Торос жил у вас? — поинтересовался Андрей.

— Он был Божьим человеком, — наставительно сказал Фредерик. В его голосе прозвучала гордость, которая была понятна, потому что не всякая деревня могла похвастать своим Божьим человеком.

— Как же тебе удалось спастись? — спросил Андрей.

Фредерик потупил взгляд, и прошло какое-то время, прежде чем он ответил. Возможно, мальчик обдумывал свою историю.

— Я был младшим, — начал он, — и отвечал за коз. Выгонял их утром в поле, а вечером приводил обратно, понимаешь? В тот вечер, когда пришли чужаки, я был невнимателен.

— Ты потерял несколько коз, — догадался Андрей.

Ему было это знакомо. Он вспомнил, как ему попало от отца, когда однажды он вернулся, не досчитавшись трех коз.

— Двух, — уточнил Фредерик. — Я был виноват. Увидел рыцарей, направлявшихся в сторону деревни, и мне стало интересно. Я взобрался на скалу, чтобы получше все рассмотреть. А когда спустился обратно…

— Коз не было, — закончил Андрей.

Мальчик сокрушенно кивнул.

— Я ничего не сказал отцу, боялся, что меня побьют. Но поздно ночью, когда все спали и в крепости погасли последние огни, я выскользнул из дома, чтобы поискать коз, но не нашел.

— Зато избежал общей участи, — заключил Андрей. — Слава богу, что у тебя сбежали козы, мой мальчик. Может быть, это Господь надоумил тебя искать их и спас твою жизнь.

— Я вернулся слишком поздно, — продолжал Фредерик.

Андрею показалось, что мальчик говорит не с ним. Он был бессилен перед воспоминаниями. Возможно, ему было необходимо облечь в слова пережитый ужас, чтобы хоть как-то защититься от него.

— Все уже ушли в крепость. Я побежал за ними, но вошел не через главные ворота, понимаешь? Я боялся навлечь на себя их гнев… Есть тайный путь в крепость — узкая щель под стеной, только дети могут в нее пролезть.

Андрей улыбнулся. Он знал этот путь, о котором говорил Фредерик. В детстве он сам довольно часто пользовался им.

— Так можно добраться до галереи над большим залом. Оттуда все видно и слышно, а ты остаешься невидимым. Я… спрятался, чтобы подслушивать. Думал, потом совру отцу, что был вместе со всеми, а он меня не заметил. Я… думал, что священник позвал на какую-то молитву или сельскому старосте понадобилось сообщить что-то важное…

Фредерик осекся. Его душили слезы, голос дрожал. Но он все же продолжил свой рассказ:

— Оказалось, им надо было совсем другое. Они обвинили всех в том, что деревня, как сказал священник, продала душу дьяволу.

— Вся деревня? — удивился Андрей.

— Вся долина Борсы. Они сказали, что мы связаны с преисподней и занимаемся колдовством и ведьмовским промыслом. Сначала все засмеялись, громче всех Барак. От этого они сделались еще серьезнее, и тогда все перестали смеяться. А потом чужаки… вытащили из-под одежды оружие, всех похватали и связали.