Верой и правдой - Аркадий Степной

— Как это может быть? — удивился Дементос.

— Очень просто. — Граф грустно улыбнулся. — Знаешь, несмотря на все мои слова, на мое искреннее желание выиграть ценой графства лишних сорок дней для страны, в глубине души я надеюсь, я верю, хочу верить, что мы удержим Лондейл. Что на улицах этого города, — он сделал широкий жест рукой, — как и раньше, никогда не будут хозяйничать враги. Сколько было в истории королевства войн, сколько было потрясений, но мои предки ни разу не сдали город. Я имею все шансы сделать это первым. И все же я хочу верить, что смогу удержать город, как и многие поколения моих предков. Ведь недаром сказано, что самая крепкая башня города — это смелость его защитников. А смелости нам не занимать. Приход же к власти нового короля, жесткого и умного, может лишить меня даже этой призрачной возможности. Я знал принца, он умен, более того, он подобрал себе сильных советников. Следовательно, первое, что он сделает, став королем, это начнет собирать армию. Набранные нами полки будут в его глазах ценнее любых сокровищ. На его месте я бы уже прислал людей за нашими солдатами и повозки за собранным нами оружием. А город, вполне возможно, приказал бы разрушить и покинуть. Это было бы разумно и в то же время ужасно — разрушить город, простоявший сотни лет и ни разу не покорившийся. Лишив нас даже шанса, лишив надежды.

— Неужели он сможет так поступить? — ужаснулся Дементос.

— Еще как сможет, — усмехнулся граф. — И будет прав, его дело сохранить государство. Наш город на этом фоне разменная монета.

— И все же я не верю… — начал возражать целитель, но его прервали.

Дверь в кабинет распахнулась, и вошедший слуга, слегка запыхавшись, доложил:

— Ваше сиятельство, к южным воротам по мосту подъехал большой обоз. Сопровождает обоз королевский посланец.

Граф, побледнев, оглянулся на целителя и отрывисто приказал:

— Зови!

— Ваше сиятельство, посланец короля отказался проследовать в замок, он остался с обозом и ждет вас у южных ворот.

Граф взмахом руки отпустил слугу и, побледнев еще больше, произнес:

— Вот видишь, Дементос, а ты не верил. Георг не чета своему глупому братцу, его не обманешь. Он выгребет все дочиста, я уверен, этот обоз только начало. Весь город погрузят на телеги и увезут на юг. Его посланец не глуп. Ты видел, как он сразу ставит нас на место, отказываясь приехать в замок и вызывая к себе. Это тебе не простодушный болван Глинбор.

Граф постарался улыбнуться, но улыбка против его воли получилась жалкой. Дементос, побледнев в свою очередь не меньше, подошел к другу:

— Так надо, Ульрик. Надо для королевства.

— Знаю. — Лицо графа исказилось в гримасе. — И все равно больно. Ладно, — граф резко махнул рукой, разозлившись на самого себя за проявленную слабость, — надо ехать, время не любит ждать, и королевские посланцы тоже. — Он подошел к дверям, распахнул их и выкрикнул: — Оседлать коней для меня и целителя! Подготовить эскорт! И срочно вызвать ко мне Вастеро…

Граф вышел из кабинета, продолжая отдавать распоряжения, а потрясенный Дементос поставил пустой бокал на стол и бросил последний взгляд в окно Заходящее солнце окрасило город красным, словно предвещая будущие пожары.

— Ненавижу закаты! — сказал он с чувством и вышел из кабинета.

Королевские посланцы не любят ждать.

Бешеная скачка по улицам города. Встревоженные лица горожан, искры, выбиваемые из мостовой подкованными копытами, и ветер, обдувающий бледные от предчувствия близкой беды лица. Южные ворота заперты на все запоры, как и остальные ворота города. Открыта лишь маленькая калитка, в которую едва может проехать всадник, но уж никак не подвода. Угрюмые стражники, при виде графа вскинувшие копья на караул.

Граф резко осадил коня и спрыгнул на землю, не глядя отбросив поводья, тут же подхваченные молодым уланом. Не отвечая на приветствия начальника караула, он отрывисто спросил:

— Где посланник короля?

— Снаружи, ваше сиятельство. Королевский посланник отказался покидать обоз, — ответил начальник караула, молодой сержант городской стражи.

— Почему не впустили королевский обоз в город? — В голосе графа помимо его воли прорвалась испытываемая им злость.

— Не имею права открывать ворота без приказа вашего сиятельства, — отрапортовал, враз побледнев, сержант.

Граф окинул его бешеным взглядом, но нашел в себе силы остаться справедливым:

— Молодец, службу знаешь.

Все еще напряженный сержант отдал честь, но граф уже забыл про него. Решительно поджав губы, он вышел за ворота, навстречу своей судьбе. С трудом слезший с лошади целитель поспешил за ним.

Обоз был большой, не меньше сорока повозок заставили каменный мост через Ливр. Повозки, крытые полотном на манер оркских кибиток, охраняли солдаты в форме коронного полка. На переднюю повозку устало опирался немолодой уже унтер-офицер с вытянутым лицом и выступающим узким носом.

— Я граф Лондейл, позовите сюда посланника короля, — приказал граф, мрачно уставившись на усталого унтера.

Унтер неторопливо выпрямился и отдал честь:

— Фарли, унтер-офицер Барнабирского коронного полка, ваше сиятельство. У меня к вам пакет от его величества.

Усталое, покрытое дорожной пылью лицо унтера Фарли сразу показалось графу неприятным. Оправдывались его самые худшие ожидания.

«Карл, по крайней мере, прислал ко мне генерала, — с горечью подумал граф, пока унтер доставал из потайного кармана королевские бумаги. — Георг же решил, что хватит с меня и унтер-офицера. А рожа-то какая мерзкая у этого унтера, словно у крысы».

С нескрываемой неприязнью граф принял из рук королевского посланника письмо, небрежно проверил целостность печати и резким, злым движением вскрыл конверт. Ему пришлось перечитать два раза, прежде чем он понял написанное. Унтер принялся что-то объяснять, но граф, не слушая его, порывисто подошел к передней повозке и, откинув полог, заглянул внутрь. Не удовлетворившись этим, граф проверил еще несколько повозок. Охранявшие их королевские солдаты смотрели на него с удивлением, но препятствий не чинили.

Граф остановился, бросил всполошенный взгляд на оторопевшего от его необычного поведения Дементоса, еще раз перечитал письмо и только после этого наконец расслышал объяснения унтера Фарли:

— Ваше сиятельство, нежелание явиться к вам во дворец вызвано не дерзостью, как можно было подумать, а исключительно полученным мною приказом. Я не имел права оставить обоз, а ваши стражники решительно не хотели открывать ворота. Вот и пришлось мне ожидать вас здесь. Не сочтите за дерзость, всего лишь исполнение долга…

Не слушая его дальнейших объяснений, граф обхватил покрытого пылью унтера за плечи и крепко обнял:

— Да что ты, голубчик, какая тут может быть дерзость. Молодец! Орел! Будешь сегодня моим почетным гостем, унтер-офицер, и никаких возражений.