Замок Пятнистой Розы - Андрей Легостаев

Рассвет в горах северного Оклумша всегда наступает внезапно.

Мгновения назад лишь сторожевые костры очерчивали границы стоянки, не разгоняя, а подчеркивая непроглядность ночи. И в миг все изменилось — бесчинство красок овладело миром.

Трэггану, склонившийся на коленях у быстрого ручейка, встал, вновь досадуя на себя. Как ни готовился, все равно самый первый миг он всегда пропускал. А ведь накануне дал себе слово, что уж в этот-то раз не прозевает чудный час рассвета, чтобы было о чем вспоминать дома, в долине. И место для наблюдения выбрал прекрасное, и встал раньше всех — лишь дозорные зябко ежились у костров. Думал, успеет ополоснуть лицо после чуткой дремоты — ан нет.

Горы Оклумша всегда обманут — проклятые Димоэтом места, злые. Но красивые. Очень.

Впрочем, после многих дней утомительного пути, зачастую даже без намека на подобие дороги, на местные красоты перестаешь обращать внимание. А в начале похода, когда весь настороже, когда скалы еще дрожат после родов, когда опора в любой момент может уйти из под ног — тогда тем более не до природных чудес, надо искать чудеса злой магической силы. Чтобы уничтожить в зародыше, чтобы не пустить всеистребляющую гадость в родные края.

Трэггану стряхнул водяные капли с не очень еще густых усов и бороды и осмотрел палатки. Лагерь просыпался — никакой команды не требовалось, Оклумш спящих не любит. Послышались быстрые благодарственности Димоэту за спокойную ночь; дежурные заторопились к ручью, чтобы набрать воды для утренней похлебки.

Тяжелый поход заканчивался — до долины, откуда прямой путь до родных замков, оставалось не более двух-трех восьмидневий пути. Поход можно вполне считать успешным — три яйца нерожденных чудовищ, тщательно обмазанных магической смолой и уже безопасных, но имеющих огромную ценность, покоились в заговоренном сундуке командира отряда на шкурах собственных родителей, которых, правда, было две — третьего, последнего монстра, завалить не смогли. Восьмилапое чудовище, имени в народе не имеющее, а называемое попросту: «злым», загнали в пропасть и забросали камнями, поскольку с тыла напали горцы, защищая свое божество и пришлось отбиваться на два фронта. Потом, после битвы, по указанию смертельно раненого отрядного мага, несколько дней кипятили смолу в походных котелках и заливали ею камни образовавшегося надгробия восьмилапого монстра.

А еще отряд нес три сундука шкур бесплодных монстров, найденных мертвыми. И каждая такая шкура означала несколько дней тщательного обследования окрестных гор — вдруг чудовище снесло яйцо и, выпестовав, отправилось умирать.

Раз в несколько лет, иногда в пять, а иногда и через год-два, огромная горная страна, защищающая Махребо от безжалостных северных океанских ветров, приходит в движение. Горы обрушиваются внутрь себя, на их месте стремительно вырастают новые вершины, стремящиеся достать облака, затем трескаются от собственной тяжести, обрушиваются и вновь вырастают, и вновь обрушиваются…

В эти дни происходят Роды Зла. Из неведомых недр в скалах Оклумша появляются маленькие восьмилапые монстрики со сверкающей белоснежной шерстью и набирающие полную силу всего за восемьжды восемь дней. И тогда наиболее сильные из них, сумевшие выжить, откладывают яйца. Необычайно прозрачные, словно янтарные, эти яйца способны зачаровать человека своей красотой и спокойствием, поэтому на них нельзя долго смотреть.

Из этих яиц, если их вовремя не найти, не обезвредить, не подавить магическую силу, вырастут чудовища, которые, невероятно быстро размножаясь, спустятся с гор в долину и уничтожат все живое на своем пути. Они набирают силу и мощь, питаясь чужими жизнями, и не брезгуют убивать друг друга, когда людей в округе уже не остается. А затем идут дальше и дальше к югу, к океану Намшелфа, превращая цветущий материк в обожженный, безлюдный край. А захватив Махребо, кто знает, может и на весь мир падут страшным проклятием… Если Димоэт с Семью Богами не остановят…