Исчезнувшая - Сьюзан Хаббард

— Это удостоверение личности фальшивое. Я не могу обслужить вас. — Бармен (его звали Логан), высокий красивый мужчина с темно-рыжими волосами, был одним из нас. — Мы лишимся лицензии.

Осень повернулась и взглянула прямо на меня.

— Ну, ее-то вы обслужили.

Передо мной на столе невинно красовалось полбокала «пикардо».

— Это еще кто? — спросила Дашай.

— Это те девочки, с которыми ты познакомилась на днях?

Я кивнула. Осень продолжала в упор смотреть на меня, ожидая, чтобы я за них вступилась. Но что я могла сказать?

Логан рассмеялся, и напряжение в зале немного ослабло.

— Она пьет «пикардо». Это безалкогольный напиток. Хотите попробовать?

Он налил в стопку «пикардо» на два пальца и протянул Мисти. Она с сомнением поглядела на жидкость, затем поднесла стакан к губам и опрокинула его ярко-красное содержимое в рот. И сразу же закашлялась и сплюнула на пол.

— Гадость!

— К нему надо привыкнуть, — сказала я.

Кое-кто из завсегдатаев улыбнулся.

— Вам, барышни, не стоит тусоваться в дыре вроде нашей, — сказал Логан. — В «Мюррее» вам будет куда уютнее.

Не говоря ни слова, они покинули бар. Осень, проходя, бросила на меня исполненный презрения взгляд.

Логан вполголоса произнес что-то, и все сидевшие у стойки засмеялись.

— Я всегда думала, что «пикардо» алкогольный, — сказала я.

— Он и есть. — Дашай отпила глоток из своего бокала. — Причем изрядно.

Мама выговаривала Логану за шутку над Мисти и Осенью.

— Ты ж мог лишиться лицензии за то, что дал им «пикардо», — говорила она, опершись локтями на стойку.

Логан налил нам по новой порции и улыбнулся мае.

— Знаю. Но девочка хотела попробовать. Теперь она знает, что значит «горько».

Я недоумевала, почему мы выпиваем столько «пикардо» и не пьянеем. Мае с Логаном заговорили одновременно:

— Потому что мы не… — Тут они рассмеялись, и мае закончила фразу: — Подвержены действию алкоголя.

Я помогла ей донести бокалы обратно в нашу кабинку.

— Осторожнее с этими девицами, — сказала Дашай, когда мы сели. — Не нравятся они мне. — Она резко протянула ко мне руки. — Дай-ка посмотреть твои глазки.

Она легонько толкнула меня в лоб и, наклонившись ближе, взяла за подбородок. Я уставилась ей в глаза: карамельные издали, вблизи они мерцали оранжевым, зеленым, черным и желтым. Странно было смотреть в них так пристально.

Через несколько секунд она отпустила меня.

— Нет, с тобой все в порядке.

— Ты о чем? — не поняла я.

Дашай не ответила. Она смотрела куда-то вдаль.

— Ее сознание не здесь, — негромко произнесла мае. — Оставь ее.

И так мы и провели Несчастливый час в молчании, слушая, как музыкальный автомат играет странную смесь песен, пахнущих застарелым сигаретным дымом и одиночеством, и в каждой была своя печаль.

Выходя из бара, я заметила бежевый внедорожник, припаркованный дальше по улице, возле ресторана «Мюррей».

— Он похож на тот джип, который я видела вчера, — сказала я.

Он уехал прежде, чем я смогла сказать точно. Мае с Дашай меня даже не слышали. Они обе думали о Беннете.

Позже в тот же вечер, когда Дашай удалилась к себе, я вернулась в гостиную, уселась на диван и постаралась настроиться на ее мысли.

Рассуждала я просто: она мой друг; она в беде; и они с мамой явно не готовы рассказать мне, что произошло на Ямайке. Оставаться и дальше в стороне было невыносимо.

В комнату вплыла мае в белом шелковом халате, мерцавшем при движении. Она с первого взгляда поняла, чем я занимаюсь.

— Ты забыла, что я говорила о подслушивании? — яростно прошептала она. — Это дурно…

— Папа всегда говорил, что абсолютных правил в области морали практически нет, — быстро сказала я и тут же вспомнила, как он не любил тех, кто перебивает. «Искусство беседы в Америке совершенно утрачено», — сказал он как-то. — Извини, что перебила, — добавила я.

— И как ты оправдаешь подслушивание? — Она уселась в кресло напротив.

— Ну, факт вторжения в ее личное пространство перевешивается его возможным положительным результатом. — Я надеялась, что мои слова звучат убедительно. — Я люблю Дашай. Возможно, я смогу ей помочь.

— По-моему, это нелогично, — медленно проговорила мае.

— Ты позволяешь мне слушать свои мысли. Что такого уж плохого в подслушивании?

— Я позволяю тебе слушать иногда, — сказала мама и в подтверждение своих слов заблокировала мысленный фон. Для нас это не составляет труда, хотя я нередко забываю это делать. — Я не такой специалист по этике, как ты или твой отец, но, по-моему, нечестно подслушивать или лезть в мысли того, кто расстроен. Все равно что без спросу трогать чужие вещи, а это однозначно плохо.

Я сложила руки на груди.

— Даже если думаешь, что сможешь помочь? — Я впервые возражала маме и находила это восхитительным. Интересно, хватило ли бы у меня пороху, не будь в комнате так темно?

Внезапно в гостиную скользнула Дашай.

— Перестань, Ари, — сказала она.

Но я не могла не оставить последнее, как мне казалось, слово за собой:

— Дашай, ты, должно быть, подслушивала.

«Вот язва», — подумала мае. А Дашай мысленно ответила: «Совсем как ее маменька».

Несмотря на все свои аргументы, я понимала, что мае права: слушать чужие мысли значило вторгаться в личное пространство, что допустимо только при исключительных обстоятельствах. Беда в том, что в тот год едва ли не все обстоятельства казались исключительными.

В итоге мне не пришлось подслушивать, чтобы узнать историю. Дашай сама рассказала мне несколько дней спустя.

Беннет с самого начала не хотел ехать на Ямайку, сказала она. Дашай не была дома несколько лет — она уехала вскоре после того, как ее родители погибли в автокатастрофе, — и похороны бабушки не казались ее любимому подходящим поводом для знакомства с ее семьей. Но Дашай его уболтала. (Беннета легко было уговорить — он был из тех мужчин, что движутся по жизни, словно в танце, легко смеются и вызывают у женщин желание кокетничать.)

С первого же вечера все пошло не так. Для начала семейство Дашай понятия не имело, что принимает у себя вампиров. Дашай выросла обычной смертной, но после отъезда была «вампирована» (ее собственное словечко) в Майами — городе, популярном у более жестокой разновидности вампиров. (Беннет тоже был «иным», но как это произошло — совсем другая история.)

В любом случае семейство Дашай проявляло настойчивую подозрительность, и хуже всего была ее тетушка. Она хотела знать, что это за кроваво-красные хлопья, которыми Дашай и Беннет посыпают свою еду, и почему это Дашай «неправильно пахнет» — разумеется, вампиры ведь не пахнут.