Зубы дракона - Александр Прозоров

— Здесь раньше стояла лестница к Небесному Городу. А когда ее сожгли, остался лужок. Никто тут сеять даже не пытался. Боялись, что заметно будет. А я попробовала. Смотри, — она присела на корточки и раздвинула траву. Из одиночной лунки, сантиметров двадцать в диаметре, торчали мясистые широкие листья, похожие на свекольные. — Это магола. Весь луг засеян, а ничего не видно, правда?

— Ни за что бы не подумал, — я наклонился и раздвинул траву рядом с собой. С третьей попытки мне удалось обнаружить точно такую же лунку. — Здорово! С двух шагов незаметно! Тхеу, ты гений маскировки!

— Ага, — скромно согласилась она и быстрыми, привычными движениями вырвала три клубня. Каждый размером со среднюю кастрюльку. То ли сорт такой, то ли земля невероятно плодородная.

— Послушай, Тхеу, — решил проверить я свою догадку, — а ты не посыпала здесь кости дракона?

— Нет, — ответила она, отряхивая клубни и обрывая листву, — Я добавляю их только в грядки рядом с домом. Скелетами драконов усыпана вся Долина, но выходить из ущелья опасно. Могут поймать охотники. Поэтому порошком из костей никто особо не разбрасывается. К тому же пищу, выросшую на костях, нельзя варить.

— Ядовитой становится?

— Просто бесполезной. Пойдем.

Мы вернулись обратно в поселок, подошли к дому рядом с двумя шелковицами. Тхеу остановилась, покрутила головой, словно что-то ища, потом негромко позвала:

— Вейса, ты здесь? — в жарком воздухе слышался только угрюмый гул водопада. Тхеу немного выждала и позвала снова. — Вейса!

— Мама… — донесся тихий, шелестящий, почти неразличимый ответ.

— Не бойся, — повернулась женщина к дому. — Это Лунный Охотник. Он хороший.

Шелохнулась тень в кроне шелковицы, качнулась ветка, на стену спрыгнула стройная круглолицая черноволосая девчонка лет четырнадцати, присела на корточки и принялась внимательно меня разглядывать, слегка склонив голову набок.

— Я дала ему твою новую рапсодию. Ненадолго. Завтра мы пойдем на Голодное Поле, нарвем ему конопли.

Девчонка вздохнула, спрыгнула на песок и подошла к нам.

— Это моя дочь, — сообщила Тхеу, — ее зовут Вейса. Горный цветок.

Я кивнул. Девчонка испуганно отскочила метра на два, заметно побледнев, но быстро пришла в себя и дружелюбно улыбнулась, обнажив крепкие сахарные зубы.

* * *

Первым появился дразнящий запах дыма и аппетитный кухонный аромат, потом донеслись негромкие голоса и, наконец, замыкающие улицу стены разошлись. По одну сторону открывшейся площади десяток толстых, покрытых барельефами колонн поддерживал уже несуществующий навес, по другую, в черном камне горы, был вырублен храм неведомых богов. Свет, проникающий через широкие высокие ворота не мог разогнать царящий внутри мрак, но окна, по десять в ряд, поднимавшиеся на высоту семиэтажного дома, давали ясное представление о размерах помещения.

Каждое из окон защищал свой демон — крылатые, зубастые, шипастые, рогатые, они бросали на поселок голодные взгляды, готовые кинуться на любого, кто покажется опасным для их окон. А перед распахнутыми, окованными бронзой створками ворот — они не только уцелели, но и казались совершенно новыми — перед створками, на небольшом возвышении из крупных прямоугольных камней, пылал огонь. Над костром, упираясь в камень множеством коротких толстых ножек, держался огромный котел, в котором впору было варить быка. Вплотную рядом с возвышением стоял столб, на уровне котла заканчивавшийся креслом, до безобразия похожим на пластиковое сидение трактора «Беларусь», а в кресле восседал маленький морщинистый старик и вдумчиво помешивал булькающее на пламени варево медным черпаком на длинной ручке.

Вокруг котла расположилось на песке местное население: десяток детей, десятка полтора женщин и шестеро мужчин — дед рядом с котлом, седой однорукий старик, выговаривающий о чем-то маленькому ребенку, мужчина лет сорока, молча сидевший рядом с женщиной своего возраста, двое парней лет на двадцать, и мальчишка годов пятнадцати. Я сразу отметил, что одет правильно: рапсодии женщин были плотно обтянуты ремешками от талии до груди, а все мужчины просто подвязывались пояском. Кроме того, на поясах парней и деда висели длинные ножны, по размеру подходящие под мачете.

Как только мы ступили на площадь, там повисла напряженная тишина, все взгляды уткнулись мне точно в лоб, и давили так, что могли пробить дыру размером с блюдце. Тхеу, с таким видом, будто ничего не заметила, подошла к котлу, протянула деду один из клубней маголы.

— Он хороший. Это Лунный Охотник. Вот его вклад.

Дед принял маголу, взвесил ее в руке, задумался, даже не глядя в мою сторону, потом резко ударил по ножнам. В руке его оказался длинный кривой нож. Он подбросил клубень в воздух, взмахнул лезвием. Дважды просвистела в воздухе сталь, магола развалилась на четыре куска и с плеском упала в котел. Тхеу облегченно вздохнула и протянула следующие клубни.

— Это вклад Вейсы и мой.

Их вклады отправились следом за моим. Похоже, местные жители варили по вечерам рассольник. И приняли меня к своему котлу.

— Ты хочешь сказать, он сын Луны? — громко спросил один из парней.

— А ты сам не видишь? — спокойно парировала Тхеу.

А ведь и правда, понял я, все туземцы смуглые, у всех, кроме однорукого старика, у всех, даже у деда рядом с котлом, густые черные кудри, а у меня — светлая кожа, прямые волосы, короткая стрижка… Вот черт, а вдруг я действительно с Луны свалился?

— Пусть докажет, — настаивал парень, — может это все обман!

— Как? — вырвалось у меня.

— Расскажи, как все там устроено, а мы проверим, точно говоришь или нет.

— Соврать я, конечно, могу. Но вот как ты проверишь? Не припомню, что бы видел тебя в тамошних местах…

Все захохотали. Парень буркнул себе под нос и отвернулся к приятелю.

— А сетка у тебя есть? — томно поинтересовалась голубоглазая девица лет двадцати, с широкими бедрами и убийственно-огромной грудью. — Может, тебе одолжить?

Я осторожно покосился на Тхеу и по злому блеску в глазах понял, что это предложение ей явно не понравилось.

— Да нет, — покрутил я головой. — Спасибо, но не нужно.

— Ты не понимаешь, Лунный Охотник… По ночам тут появляются комары с Голодного Поля… — в голосе ее звучало такое сладострастие, словно она занималась с этими комарами любовью. — Они не выносят жару и не прилетают днем… но ночью могут высосать досуха любого…

— У меня у самой есть сетки, — не выдержала Тхеу, — не пропадем!

— У тебя две сетки на двоих. А я предлагаю свободную, — спокойно ответила девица, заглянула мне в самые глаза и негромко закончила. — К тому же я живу одна, и ночью нам никто не будет мешать…

Тхеу мгновенно побледнела, но вслух совершенно спокойно сказала:

— Если ты хочешь, то можешь жить у Стивы.