Невеста по завещанию - Ольга Куно

Хитрец. Всё ты подумал. И нарочно так сказал, чтобы меня развеселить.

— Я совершенно забыл представиться, — воскликнул он, хлопнув себя по лбу. — Простите мою невежливость. Эдмонд Лиер, здешний лекарь.

— Очень приятно. Вероника Фостер.

— Рад знакомству. Вы ведь невеста господина виконта?

По моему лицу снова пробежала тень. Невеста, ага. Хотя уже не терпится стать вдовой.

— Да, — коротко кивнула я.

— Очень рад.

Чему? Знакомству? Или тому, что я — невеста?

— Давно вы приехали? — продолжил расспросы лекарь.

— Позавчера.

— Вот как! А откуда? Если, конечно, не секрет.

Я снова улыбнулась. Какие тут секреты?

— Сейчас — из женского пансиона Слеза Рейи. А вообще я родом из Мэйриджа.

— Не может быть! — обрадовался он. — Я жил когда-то совсем недалеко оттуда, милях в десяти. А откуда именно из Мэйриджа?

— Поместье Вестхолл. Мы жили там с моей матерью.

— Никогда там не бывал, но название на слуху. А пансион? Вы долго там учились?

— Четыре года.

Эдмонд взглянул на меня как-то странно. Удивлённо? Недоверчиво?

— И как вам там понравилось? — осторожно спросил он.

Следовало, конечно, соблюдать приличия и, мило улыбнувшись, ответить "Спасибо, хорошо". Но моя нервная система за последние несколько дней успела основательно расшататься. И потому, плюнув на правила этикета, я выпалила:

— Совершенно не понравилось.

Пускай теперь считает меня неблагодарной безбожницей, без должного уважения относящийся к тем, кто денно и нощно заботился о её физическом и, что куда более важно, духовном благе. Мне всё равно.

Но, совершенно неожиданно для меня, Эдмонд сказал:

— Ничего удивительного! Моя троюродная сестра провела в подобном заведении всего-то полгода, так она до сих пор вспоминает об этом времени как о кошмарном сне.

— А что случилось спустя полгода? — поинтересовалась я.

Он рассмеялся.

— Она не выдержала и оттуда сбежала. Пришлось её родителям с этим смириться. Хотя они так и не смогли получить обратно ни гроша из тех денег, которые заплатили за её обучение, а ведь платили за целый год! Но дело-то в том, что тот пансион по сравнению с вашим — просто увеселительное заведение. Я слышал про Слезу Рейи, это самый строгий пансион в королевстве.

— Не знаю, возможно, — пожала плечами я. Если и так, значит, это ещё один повод быть благодарной моему отцу, упокойте, боги, его душу. — В любом случае, у вашей троюродной сестры имелось несомненное преимущество: ей было куда бежать. А у меня и у многих других такой возможности просто-напросто не было.

Эдмонд сочувственно покачал головой.

— Но в таком случае вы, должно быть, очень счастливы, что наконец-то вырвались оттуда.

— Да, очень счастлива, — мрачно кивнула я, но на сей раз вдаваться в подробности своих подлинных чувств не стала.

Он прищурился, словно поняв, что я чего-то недоговариваю и пытаясь прочитать по моему лицу то, что не было доверено устам.

— Что ж, боюсь, мне пора идти, — сказал он затем с сожалением, которое казалось искренним. — Очень рад знакомству. Надеюсь, мы с вами скоро встретимся. Я не живу в замке, но бываю здесь очень часто.

— А что, разве виконт болен? — оживилась я.

Уж очень хотелось узнать о его тяжёлом недуге и ожидающейся в скором времени кончине. Но увы.

— Если виконт и болен, то мне об этом ничего не известно, — улыбнулся Эдмонд. У него была очень обаятельная улыбка. — Он ни разу не прибегал к моим профессиональным услугам. А вот слуги болеют постоянно. Дворецкий, коннетабль, оружейник, горничные.

Но уж точно не экономка, мрачно подумала я. И действительно, её лекарь не упомянул.

— Но вы не беспокойтесь, — поспешил исправиться он. — Не думайте, будто замок полон тяжело больных, от которых недолго чем-нибудь заразиться. Ничем таким уж серьёзным все эти люди не страдают. Просто, — он хитро прищурился, — людям нравится внимание врачей.

Он подмигнул мне, и я усмехнулась. О страхе речи и не шло. Заразиться я не боялась, поскольку такое никогда со мной не происходит. Я даже не знаю, что такое простуда, не говоря уж о более серьёзных недугах.

А между тем Эдмонд протянул мне алый цветок на коротком стебле. Сперва я удивилась, но потом рассмеялась, сообразив, что он попросту успел вытащить этот цветок из стоявшей неподалёку вазы.

— Удачи на тяжёлом поприще! — пожелала ему я.

— Спасибо! — ответил он, обернувшись ко мне уже на ходу. — Она непременно мне понадобится!

В тот день моё настроение существенно повысилось.

Ярмарка ошеломила меня многообразием людей, товаров, красок и запахов. Только теперь я поняла, насколько, оказывается, не просто отстала от жизни, а вообще забыла, что это такое — жизнь. Настоящая, бурлящая, бьющая через край. Так что первое время я даже не думала о покупках, а просто бродила между рядами, пялясь на всё вокруг, жадно пожирая глазами прохожих, присматриваясь к нарядам и причёскам женщин, разглядывая ткани, обувь, ковры, фляги, кожаные сумки, вырезанные из дерева игрушки для детворы, да буквально всё, мимо чего проходила.

Потом, спустя где-то час, вдоволь наглядевшись и немного разобравшись с ценами, я принялась за покупки. Мои опасения в денежном отношении оказались напрасными. Во-первых, сопровождавшая меня Ивонна хоть и носила кошель при себе, но выдавала мне его по первому требованию, денег не считала и вообще, похоже, выполняла в этом отношении только одну функцию: охраняла монеты от воров, которых в подобных местах всегда бывает немало. Во-вторых, как вскоре выяснилось, денег виконт выдал вдвое больше, нежели требовалось на перечисленные мной вещи. Поэтому я со спокойной совестью купила и два платья (помимо тканей, на ярмарке можно было приобрести и готовую одежду), и бельё, и прочие интересовавшие меня мелочи вроде булавок, ниток, шпилек и прочая, а в кошеле всё ещё было чему позвякивать.

Два товара, увиденные в тот день на ярмарке, основательно смутили мой покой. Первым было платье. Шёлковое платье в пол, изумрудного цвета, приталенное, с расширяющимися книзу рукавами и длинным шлейфом. Я долго не могла оторвать от него глаз, рассматривала, теребила, но и подумать не могла о том, чтобы всерьёз его купить — до тех пор, пока эту идею не озвучила заметившая мои метания портниха.

— Покупайте, леди, о чём тут можно думать?! — воскликнула она, прикладывая платье к моей фигуре. — Вы только взгляните, как вам идёт этот цвет! При ваших восхитительных глазах грешно носить такие блёклые тона! — Это она тонко намекнула на платье из пансиона, что было надето на мне в этот день.

— Мне кажется, такое платье всё-таки не для меня, — робко сказала я, попытавшись впихнуть ей назад ярко-зелёное искушение.