Странный приятель. Таинственный Амулет - Егор Чекрыгин

Подходящее заведение нашлось довольно быстро. Благо, бывая в Западной Мооскаа, Ренки не упускал случая посетить улицу Оружейников и успел изучить окрестные кабаки. Он сел на потертую лавку за изрезанный кинжалами стол, сделал заказ и с удовольствием огляделся. Публика была самая подходящая. Больше половины — в мундирах разных полков, хотя желтый цвет Девятнадцатого Королевского превалировал в этой гамме. Но у благородного оу Ренки Дарээка никогда не было особых проблем с этими ребятами, скорее даже наоборот, ведь в своем первом сражении он стоял на одном поле боя вместе с «желтомундирниками», правда, тогда еще в роли каторжника. Впрочем, не было у него проблем и с представителями любых других полков. Зато знакомых и приятелей тут хватало. Многие из посетителей узнавали Ренки и приветствовали его уважительными кивками и добродушными улыбками.

Появившаяся в дверях компания в знакомых зелено-красных мундирах сразу привлекла его внимание уже совершенно по-особому. На несколько мгновений лицо Ренки озарилось радостью, на которую, впрочем, довольно быстро невольно набежала темная туча… Но, увы, в промежутке между этими двумя преображениями он уже успел подняться во весь рост и помахать рукой группке офицеров — судя по мундирам, своим бывшим однополчанам.

Что ж, его заметили. И после недолгого совещания вся компания направилась в сторону занятого им стола.

— Вот, судари, позвольте вам представить — тот самый легендарный оу Ренки Дарээка, о котором вы, вероятно, премного наслышаны. Сейчас, как вы видите, он в партикулярном платье, но, кажется, последний раз, когда мы встречались, благородный оу пребывал в чине первого лейтенанта. А сейчас… Э-э-э, в каком чине вы сейчас, сударь?

— И я очень рад тебя видеть, Лоик. Сейчас я что-то вроде полковника иррегулярных войск. Но какими судьбами вы тут? Разве Шестой Гренадерский сейчас не на севере?

— А это, изволите ли видеть, полковник оу Дарээка, трое выпускников Офицерского училища: оу Роогиир, оу Лоршаа и оу Фаасн, собираются пополнить славные ряды волонтеров Шестого Гренадерского в ожидании офицерской вакансии. А я приставлен к ним кем-то вроде няньки и, раз уж все равно оказался в столице, буду сопровождать их в полк.

— Очень приятно, — кивнул Ренки. — Не окажете ли, судари, честь отобедать со мной? Однако, Лоик, с чего это вдруг Шестому внезапно понадобилось такое пополнение? Разве вы вели бои и есть потери?

— Видите ли, полковник, офицеры Шестого Гренадерского имеют странную привычку куда-то пропадать, а потом всплывать в совершенно неожиданных местах в совершенно неожиданных должностях, по причине чего у нынешней молодежи стать офицером именно этого полка считается большой удачей. Вот эти трое, например, по слухам, — самые выдающиеся выпускники своего курса. Имея право выбора полка, они напросились именно в Шестой.

— Что ж, судари, я могу вас только поздравить как с успехами в учебе, так и со вступлением в ряды Шестого Гренадерского. Хм, Лоик… А почему так официально? Мне казалось, что мы друзья.

— Мне когда-то тоже так казалось, господин полковник…

Беседа не складывалась. Ренки, видя упорное нежелание своего старого приятеля переходить к дружескому общению, тоже сменил тон на официальный, начав именовать Лоика лейтенантом оу Заршаа. Расспросы о старых знакомых также завели в тупик. Мало того что Лоик отвечал односложно и холодно, так еще и выяснилось, что за это время в полку сменились почти все офицеры. И Ренки знал (вернее, догадывался), куда они исчезли. У генерала оу Дезгоота были большие планы по переустройству армии Тооредаана, и слухи о неких новых частях уже не первый месяц обмусоливались во всех штабах и офицерских собраниях.

Была понятна и причина, почему оу Лоик Заршаа — некогда восторженный юнец, променявший весьма перспективную карьеру придворного или гвардейца на горький хлеб обычного армейского служаки, — не попал в число этих «ушедших офицеров». Некогда подвижный и бойкий, сейчас второй лейтенант обрюзг и потяжелел, а на его лице оставили след многочисленные попойки и загулы. И что бы там ни говорил Готор, он, Ренки, отчасти тоже был в этом виноват.

— Как дела у прекрасной Одивии?

Внезапный вопрос вывел Ренки из его задумчивого состояния, и он быстро взглянул на приятеля. Равнодушное лицо и попытка состроить скабрезную гримасу не могли скрыть болезненного ожидания ответа, читавшегося во взгляде Лоика.

— Вполне успешно, — начал было Ренки, а потом, плюнув, на условности, выпалил: — И кстати, несмотря на слухи, между мной и ею ничего такого нет и никогда не было. Кроме, конечно, дружбы и взаимного уважения.

Голос его звучал напряженно и так искренне, что даже волонтеры, слушавшие не очень интересный им разговор вполуха, оторвались от своих тарелок и пристально уставились на Ренки.

Лоик тоже смотрел ему в лицо… А Ренки смотрел на Лоика, понимая, какие чувства сейчас ведут непримиримую битву в его душе: желание поверить и желание пестовать свою обиду, находя в ней хоть какое-то утешение и оправдание своим неудачам.

На долю мгновения показалось, что старая дружба и былое расположение берут верх, но…

— Я слышал другое, — ответил на это Лоик, зло посмотрев на Ренки.

Еще несколько лет назад на подобные слова и взгляд Ренки бы мог ответить только вызовом на дуэль. Но, видно, годы все-таки чему-то его научили. Он только тяжело вздохнул и начал расспрашивать юнцов об обучении в Офицерском училище, попасть куда он когда-то так искренне мечтал. Обед и настроение были безнадежно испорчены.