Хроники Бейна. Книга вторая - Морин Джонсон

– Привет, дядюшка, – сказал Джеймс, не открывая глаз. – Я бы извинился перед тобой за беспокойство, но знаю точно, что твой приход сюда – самое волнительное событие за весь год, ведь у вас, в Городе костей, жизнь не бьет ключом, да?

– Джеймс! – резко бросил Уилл. – Не смей так разговаривать с Джемом.

«Можно подумать, я не привык к ужасному поведению Эрондейлов», – безмолвно изрек брат Захария.

– На мой взгляд, разница заключается в том, что отцу всегда было важно, что ты о нем подумаешь, – ответил Джеймс. – А мне нет. Но ты здесь ни при чем, дядюшка Джем. Просто мне наплевать на мнение других.

Магнус убедился в том, что у парня, как когда-то у Уилла, вошло в привычку показывать себя с дурной стороны, причем делал он это совершенно сознательно. Но он не сомневался, что ему не все равно, что о нем подумают другие. Он, должно быть, ерничает с какой-то целью.

«Знать бы только с какой», – прочитал его мысли Джем.

– Джеймс, это на тебя не похоже, – взволнованно произнесла Тесса. – Ты всегда был добрым, внимательным, заботливым. Что тебя беспокоит?

– А если меня ничего не беспокоит? – пожал плечами юноша. – Если я просто понял, что до этого мне было скучно. Разве я не могу просто заскучать? Вся эта учеба, вся эта латынь… Это же ужасно!

«В чутком отношении к окружающим нет ничего скучного».

– Вы все так говорите, – ответил Джеймс. – И почему – тоже понятно, ведь вы втроем любите друг друга и каждый из вас из кожи вон вылезет ради другого. Очень мило с вашей стороны, что вы обо мне так беспокоитесь. – Он перевел дух и улыбнулся, но тоски в его улыбке было больше, чем веселья. – Поверьте, мне не хочется вас огорчать.

Тесса с Уиллом обменялись отчаянными взглядами. Магнус едва ли не физически ощутил их тревогу.

– Ладно, – сказал он. – Педагогики мне на этот вечер достаточно. Не хочу мешать соединившемуся семейству и, кроме того, не желаю быть свидетелем драмы, которая у Сумеречных охотников может затянуться надолго. Мне пора.

– Но ты можешь остаться здесь, – предложила Тесса. – Мы будем очень рады, если ты у нас погостишь.

– Подумать только, колдун в священных покоях Института! – пожал плечами Магнус.

Тесса окинула его внимательным взглядом:

– Магнус…

– Кроме того, у меня назначена встреча, – смягчив тон, добавил Магнус, – из тех, на которые не принято опаздывать.

– Сейчас? Поздней ночью? – нахмурился Уилл.

– Если вы не забыли, у меня необычный род занятий и я не всегда занимаюсь делами в разгар рабочего дня, – ответил Магнус. – Мне кажется, когда-то ты тоже пару раз обращался ко мне за помощью в поздние часы, явно не подходящие для визитов. – Кивнув на прощание, он сказал: – Уилл, Тесса, Джем, всем доброй ночи.

– Я провожу тебя, – вздохнула Тесса.

– Кем бы ты ни был, до свидания, – сонно протянул Джеймс, закрывая глаза. – Запамятовал, как тебя зовут.

– Не обижайся на него, – шепнула Тесса.

Уже у самых дверей Магнус услышал, как Уилл сказал Джему:

– О чем ты говоришь, конечно, можешь поиграть. Она по-прежнему в музыкальной комнате, мы оставили ее специально для тебя.

– Что, его скрипка? – спросил колдун, обращаясь к Тессе. – Не думал, что Безмолвные братья проявляют интерес к музыке.

– Когда Уилл смотрит на Джема, он не видит в нем Безмолвного брата, – сказала она, – он видит в нем только своего парабатая.

– Тебе трудно? – спросил Магнус.

– Что?

– Знать, что в сердце мужа не только ты, но и другой?

– Но ведь в противном случае это был бы не Уилл, – ответила она. – К тому же мой муж знает, что в моем сердце не только он, но и Джем, при этом ни он, ни я не хотим, чтобы было по-другому.

Магнус хотел спросить, не боится ли она того дня, когда Уилла не станет, когда эта цепь, связывающая всех троих, наконец разомкнется, но передумал. Если судьба будет благосклонна к Тессе, то она еще не скоро поймет, какая это тяжелая ноша – быть бессмертной и любить смертного.

Вместо этого он сказал:

– Ну и славненько. Ладно, всего тебе наилучшего. И твоему маленькому озорнику – тоже.

– Обещай, что перед тем, как уехать из Лондона, ты к нам еще заглянешь, – произнесла Тесса не допускающим возражений тоном; этот тон был знаком колдуну еще с тех пор, когда она была девчонкой.

– Так тому и быть, – кивнул он. Затем, немного помявшись, добавил: – И вот еще что, Тесса. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь – а я надеюсь, что впереди нас ждет еще много долгих, счастливых лет, – пришли мне весточку, и я пулей примчусь.

Каждый из них прекрасно понимал, что он имел в виду.

– Хорошо, – ответила Тесса.

Когда Магнус вышел во двор, в густом лондонском тумане раздалось тихое пение скрипки. Ему вспомнилась другая ночь, наполненная призраками и музыкой Рождества. Тогда на ступеньках Института стоял Уилл и смотрел ему вслед. Сейчас в дверном проеме замерла Тесса, подняв в прощальном жесте руку. Опустила она ее только тогда, когда он миновал ворота, украшенные зловещей надписью: МЫ – ПЫЛЬ И ТЕНИ. Он оглянулся, посмотрел на хрупкую фигурку и еще раз подумал: «Да, возможно, я зря уехал из Лондона».

* * *

Магнус уже не впервые проделывал путь из Лондона в Чизвик, в родовой особняк Лайтвудов. Дом Бенедикта Лайтвуда часто открывал свои двери для обитателей Нижнего мира, разделявших его представления о том, что такое приятное времяпрепровождение.

Когда-то это было роскошное поместье – сверкающий белизной камень, бесчисленные колонны и греческие статуи. Лайтвуды не считали бахвальство грехом, и их дом служил этому подтверждением.

Но… Магнусу было прекрасно известно, что стало потом. Бенедикт Лайтвуд, отец семейства, путаясь с демонами, подхватил болезнь и превратился в кровожадного монстра, которого с помощью нефилимов были вынуждены убить собственные сыновья. Поместье и все деньги Конклав конфисковал, а семья Лайтвудов стала посмешищем, олицетворением греха и предательства идеалов Сумеречных охотников. Копаясь в памяти, Магнус не мог припомнить, чтобы кто-то падал низко. Сыновья Бенедикта, Габриэль и Гидеон, сумели вернуть доброе к себе отношение, благодаря безупречному поведению и благосклонности Консула, Шарлотты Бранвелл, но с Татьяной, их сестрой, дело обстояло иначе. Как ей удалось вернуть родовое поместье, Магнус не знал. «Татьяна сходит с ума, как мышь, которую поймали и посадили в чайник», – вспомнил он слова Уилла.

Магнус не ожидал застать в Чизвике былое величие. Дом выглядел обветшалым, а сад заброшенным. Вероятно, за порядком следили не более двух слуг, и они явно не справлялись.

Нанятый колдуном экипаж остановился.

– Да, мрачноватое местечко, – высказал свое мнение кучер, глядя на железные, запертые на ржавый замок ворота, заросшие вьюнком.