Сладкий запах крови - Сьюзан Маклеод

— День неудачный, — отговорилась я, — ну, знаешь, сначала пикси разгоняла, потом умудрилась грохнуть кристалл в мобильнике.

— М-да. — Мгновение-другое Финн задумчиво созерцал меня, затем улыбнулся. — Что ж, тогда проблема решена. Я как раз нашел отличное местечко в Сити, где торгуют кристаллами. Цены вменяемые, так что скажу Тони — пусть обеспечит тебе один на пробу.

Ах, какого соблазнительного троянского коня мне выкатили! Но я притворилась, что не понимаю намека.

— Отлично, спасибо, — откликнулась я.

Финн как бы между прочим приобнял меня за плечи:

— Слышала свеженькую сплетню? Стелла ускакала с работы очень рано, якобы на Совет, но Тони утверждает — на свидание. — (Теплое дыхание фавна щекотало мне ухо.) — Этот таинственный тип с утра успел позвонить раза три и ни разу не назвался — сказал, Стелла знает, кто звонит. — (Меня обволокло слабым запахом черники.) — А Тони сказала, что она узнала голос!

Я вывернулась из рук Финна, прежде чем мне стало уютно в его объятиях. Еще чего не хватало!

Если Стелла на заседании Ведьминского совета, ясно, почему она не отвечает на сообщения. А уж кого имеет в виду Тони, наша администраторша, и дураку понятно.

Финн прислонился к стойке и подмигнул:

— Тони убеждена: это тот журналист, что брал у Стеллы интервью. Высокий, темноволосый, симпатичный. Ты-то его ведь не видела?

Я кокетливо прищурилась:

— Опасаешься, что в твой гаремчик проник коварный конкурент?

Финн хмыкнул:

— Да ну тебя, Джен, какой он мне, к лешему, конкурент, он же человек. — Он хулигански усмехнулся. — Просто интересно: у тебя тоже слабость к высоким темноволосым симпатягам или только у Стеллы?

— Разведка? Тебе ничего не светит.

— Не волнуйся, я знаю свое место. — Финн взял мою руку в свои и нежно провел пальцем по моей ладони. — Да полно тебе, Джен, уж и удочку закинуть нельзя. Я, как-никак, отпрыск божества плодородия. — Палец скользнул мне на запястье, и кровь у меня в венах запульсировала быстрее. — А ты сида, тебе без страсти как без воздуха. Ты только представь, какую музыку мы с тобой выдали бы, — Моцарт обзавидуется.

Рассмеявшись, я высвободила руку и брезгливо скривилась:

— О-о-о, завел шарманку! Меня этим не возьмешь!

Финн снова улыбнулся до ушей, сверкнув белыми зубами на загорелом лице:

— Прямо-таки и не возьмешь?

— Даже и не мечтай. Какая пошлятина. И что, твои многочисленные поклонницы на это ведутся?

Финн распростер руки:

— Что сказать? Я ведь божество секса!

— Ха! — Я легонько пихнула его в грудь. — Мечтать не вредно.

Финн посерьезнел:

— А один вопросик можно?

— Ну?.. — нетерпеливо спросила я.

Он наклонился и прошептал мне в ухо:

— А ты когда-нибудь ворожила в полнолуние и плясала при свете звезд?

У меня перехватило дыхание. Вот паршивец, он слишком близко. Все мое тело откликнулось, меня обдало жаром, я едва ли не чувствовала на языке вкус черники.

Финн отодвинулся ровно настолько, чтобы видеть мое лицо. Мшисто-зеленые глаза воззрились на меня с непередаваемым мужским превосходством.

— Джен, одну-единственную ночь, а?

Я прикусила губу с такой силой, что рот наполнился медным привкусом крови.

— Не дразни меня, Финн.

— Буду. Не отстану. — И он заправил выбившуюся прядь волос мне за ушко.

Я заставила себя отодвинуться и рассмеялась, чтобы отогнать слишком серьезное настроение.

— Знаешь, что говорится насчет желаний?

— Погоди-ка, погоди... — Он коварно усмехнулся и поднял палец: мол, дай сказать. — Вспомнил: стоит желанию исполниться — и уже слишком поздно.

Я кивнула:

— Вот и не забывай об этом.

— А я не загадывал желание, Джен. — Он погрозил мне пальцем. — Я дал тебе слово. — Палец крутанулся в воздухе, словно удочка, на которую фавн вытягивал меня. — Желание то ли исполнится, то ли нет.

Я ощутила, как в груди что-то дернулось, будто меня и впрямь поймали на крючок.

— Слово — совсем другое дело. — Не сводя с меня глаз, Финн поцеловал собственную ладонь. — Когда его даешь, то даешь наверняка. — Он послал мне воздушный поцелуй.

«Вот ведь поганец, — подумала я, — пропади он пропадом». А вслух сказала:

— Не зарекайся.

Финн улыбнулся, но глаза его остались серьезными.

— Поздно.

За спиной, а точнее, за затылком у меня что-то хлопнуло и кто-то раздраженно заперхал.

— Слушьте, коли покончили любезничать, может, и я словечко вставлю?

Домовая сидела на кофеварке, как нарядная кукла. Из-под цветастого платья торчали кожаные башмаки. Лицо цвета песчаника, каштановые волосы торчат сердитыми пучками, а карие глазища сердито буравят нас.

Рассудочная часть моего «я» была весьма признательна ей за вмешательство.

— По-моему, она с тобой хочет потолковать, — пробормотал Финн. — Если что, я на кухне. — Он кивнул домовой и ретировался быстрее тролля, столкнувшегося с разъяренным котом.

Круглая физиономия домовой неодобрительно скривилась, отчего носик-пуговка почти пропал в многочисленных морщинах.

— И пущай к моему дитятку не суется, а то не только клятого носка недосчитается. — Она спрыгнула с автомата на стойку — взъерошенная и боевитая нянюшка двух футов ростом. — А ты, серденько, товось, гляди оберегайся, сторожко с ним, это тебе его выбирать положено да обхаживать, а не насупротив!

Я вполне понимала ее шотландский выговор: серденько — сердечко, сторожко — осторожно... Недаром в детстве, когда мне было лет девять, я год прожила в тех краях. Ну, если ее «дитятко» женского пола, вышло из детского возраста и привлекательно, то вот оно, Финн уже нашел что искал. А что касается обхаживания, то есть ухаживания, то Финну от меня никаких поощрений и не требуется.

Тут-то мои подозрения оформились и выстроились в четкую схему. Я пытливо заглянула в морщинистое личико:

— Ты ведь это нарочно устроила? А могла бы просто позвонить!

Домовая уперла руки в бока:

— Не верю я энтим механизьмам. Ан по-моему вышло, ты, сударыня, как есть туточки. — И она торжествующе улыбнулась.

Не поспоришь.

— Так в чем дело?

Домовая соскочила с прилавка, платьице ее раздулось, как парашют. Благополучно приземлившись на черно-белые плитки, она протянула мне сморщенную лапку:

— Агата Браун, сударыня.