Видящая истину - Сьюзан Деннард

– Я знаю, – выдохнула Сафи, сердце у нее заныло, перехватило горло. Она резко закрыла банку с кремом и бросила ее рядом с сестрой по Нити. Этот город больше походил на дом и для нее, и для Ноэль, чем любое другое, где они когда-либо бывали. Однажды девушки покинули Онтигуа, чтобы навестить свою подругу Анжелику, которая жила к северу, в городе Солин, и еле вернулись домой.

Трое мужчин из таверны, напавшие на Ноэль за то, что она номаци, домой вообще не вернулись. Во всяком случае, на своих ногах.

А теперь им предстояло покинуть дом раньше, чем они планировали, – из-за промаха Сафи. И по той же причине на них теперь охотились ведун Крови и сотни стражников.

Ох, зачем только она вцепилась в это трижды проклятое кольцо!

Резко выдохнув, Сафи распахнула окно. Горячий воздух так знакомо и успокаивающе пахнул рыбой. Она задержала взгляд на своей руке, вцепившейся в оконную задвижку.

Кожа пониже костяшек была чистой, без Знака магии, и на тыльной стороне правой руки тоже не было никаких отметок, как не было их ни у кого в университете. Местные студенты не обладали достаточной магической силой, чтобы получить хорошо оплачиваемую работу. «Стихийно бессилен» – официальный термин, применяемый к большинству населения. Сафи подозревала, однако, что на самом деле здесь живут гораздо более мощные ведуны и ведьмы, чем принято считать; просто у них не было средств или желания сдавать Магический экзамен.

Черт побери, раз уж Сафи смогла сжульничать на экзамене, то и другие смогли бы. Этот тест был обязательным для всей знати Карторры, и Сафи стоило немалых трудов обвести вокруг пальца пятерых членов экзаменационной комиссии. Четыре физических элемента – Земля, Вода, Воздух и Огонь – не создали каких-либо проблем. Но вот Ведуна эфира, который должен был распознать тип ее магии, десятилетней девчонке обмануть было почти невозможно. Если бы дядя Эрон не поддержал ее ложь и не сделал так, чтобы Ведун эфира явился на экзамен в подпитии, ей бы и не удалось его обжулить.

Это был первый и последний раз, когда она испытывала благодарность по отношению к дяде.

Сафи откашлялась и отпустила задвижку.

– Мы не сможем взять с собой все вещи, Ноэль, так что давай попробуем собрать, сколько влезет, в сумку и уберемся отсюда прежде, чем явится стража.

Ноэль села повыше в постели. Ее глаза в лунном свете сверкнули желтым, как у кошки, и Сафи буквально увидела, как в голове ее сестры по Нити выстраивается новая стратегия.

– Или же, – медленно произнесла Ноэль, – раз уж нам все равно придется бросить здесь все наши вещи, мы можем совершить кое-что дерзкое, что даст нам достаточно времени, чтобы помыться и, может быть, даже поесть. Что скажешь?

– Могла бы и не спрашивать. – Сафи лукаво улыбнулась. – Ты же знаешь, ради ванны и еды я готова сейчас на что угодно, дорогая сестренка. Так как насчет пирожных на завтрак?

* * *

Ноэль кралась по мощеной главной улице Онтигуа. Сафи держалась дна два шага впереди. На резко уходящей вниз дороге было не протолкнуться от множества телег, нагруженных фруктами, ослов и коз, а также людей всех рас, национальностей и вероисповеданий. Нити, такие же разноцветные, как кожа их владельцев, лениво сплетались в полуденном мареве.

Девушки проходили мимо домов и магазинов, чьи широко распахнутые ставни ловили соленые ветра, летящие со стороны Яданси. В Далмотти нельзя спрятаться от летней жары – можно только искать тень и молиться о хорошем ветре. Дождь на время приносил прохладу, но от влажности становилось только хуже.

Это было особенно невыносимо для Ноэль. Ее косынка и перчатки промокли еще до того, как девушки покинули территорию университета. Сафи, разумеется, настояла на том, чтобы обнять на прощание Арку – несмотря на то, что камень был густо покрыт чаячьим пометом. Эта задержка заставила Ноэль понервничать.

План Ноэль состоял в том, что они должны быть на виду. Пока девушки выглядели, как две студентки, которым нечего скрывать, стража, кажется, их даже не замечала. Комната снова приняла свой обычный вид: всюду беспорядок, книги и одежда вперемешку, так что никто не мог бы догадаться, что Ноэль и Сафи уезжают.

Хотя Ноэль было трудно расстаться с книгами. Особенно с иллюстрированной историей Каравенского монастыря (они с Сафи похитили ее из университетской библиотеки, поскольку книгу все равно никто не читал). То, что Ведун крови был монахом, не делало раскрашенные миниатюры менее красивыми, а легенду о Кар-Авене менее волшебной.

Девушки прогуливались по городу, делая вид, что погружены в беседу, а на самом деле просто произносили кратные десяти числа по-карторрански и внимательно глядели по сторонам. Ноэль быстро поняла, что красную форму стражи видно издалека, а стражники едва скользили по ним взглядом, когда девушки проходили мимо. Яркий наряд Сафи – пышная юбка, широкие рукава, блестящие перламутровые пуговицы – был чересчур изысканным для «аритванских крестьянок». И, несмотря на поношенное платье Ноэль из оливково-зеленого хлопка, косынка на ее волосах была явно дорогой. Тысяча оттенков кораллов и орхидей, переплетенные между собой, как Нити дружбы.

Правой рукой дать человеку то, чего он ожидает, а левой срезать его кошелек.

Когда они наконец достигли подножия Онтигуанского холма, Ноэль подобрала юбки, чтобы перепрыгнуть канаву. Сточные воды пугающе оранжевого цвета смешались с большим количеством лошадиного и ослиного помета; кучи мусора гнили на солнце и ежечасно прирастали рыбьими потрохами и птичьим дерьмом.

Голова у Ноэль чесалась, а пот стекал по шее крупными каплями. Она старалась не замечать этого, так же как и вонь, разъедающую ноздри изнутри.

Сафи проскочила перед повозкой со свиньями, предоставив Ноэль догонять ее. Погонщик заверещал не хуже своих подопечных, но девушки перебежали дорогу и уже не слышали его. Они обогнули нищего, прошли мимо группы пуристов, кричавших о греховности магии, затем пробрались сквозь стадо несчастных овец – и наконец оказались у пристани.

Сотни пришвартованных кораблей с белыми парусами качались на волнах. В нескольких футах компания темнокожих моряков с южного континента резалась в таро. Сафи вытянула шею. Ноэль увидела, что ее сестра по Нити неодобрительно смотрит на слишком открытую «руку» ближайшего игрока.

Затем интерес Сафи угас, и она поманила Ноэль дальше.

– У него была карта с Разрушенным, – пояснила Сафи, когда девушки повернули налево вдоль пристани.

– Ясно. – Разрушенный был худшей картой в колоде. Тот, кому она выпадает, всегда проигрывает. Конечно, еще год назад Ноэль не знала об этом. Но благодаря их с Сафи проделкам она весьма преуспела в правилах и тактике игры.

Сафи выросла, играя – а точнее, жульничая в таро. Но не по своему выбору – она никогда не выбирала. Она была вынуждена проводить время за этим занятием со своим дядей вплоть до того момента полгода назад, когда отказалась даже находиться рядом с колодой карт.

И жаль, поскольку Ноэль, попробовав, нашла игру забавной. Это был вид логики и стратегии, которым она владела в совершенстве, так что, возможно, она бы с удовольствием понемногу играла в таро последние семь лет.