Дороги богов - Галина Львовна Романова

Проснулся я уже поздним утром, когда солнце оторвалось от гребня гор вдалеке. Я уснул, свернувшись калачиком, прямо посреди тропы, прижав к себе меч. Ночью пал первый заморозок, и я здорово замерз. Волосы, рубаха и штаны мои заиндевели, и некоторое время я прыгал и дул на руки, чтобы согреться.

Решение, что мне делать, пришло само. Торопясь домой, я оказался в лесу, на тропе, ведущей неизвестно куда. Само собой разумелось, что я должен пойти по ней, а там поглядим — куда она меня выведет. На всякий случай мысленно попрощавшись с родными местами и матерью, я отправился навстречу судьбе.

Был уже почти полдень, когда впереди развиднелось. Прибавив шагу, я оказался на опушке леса. Впереди раскинулись луга, где пасся скот и лошади, и стояли маленькие фермы-сеттеры, где летом жили пастухи и работники. За ними на всхолмии над широким устьем реки лежал наш град. Просто удивительно, как далеко меня завело!

Торопясь вернуться домой как можно раньше, я почти сбежал по склону мимо коров и лошадей. Только у самой ограды я приостановился — при свете дня появиться на дворе с мечом я еще боялся. Но, пряча его в ямку у корней одиноко растущей сосны и забрасывая листвой, я твердо решил про себя — потихоньку попрощаюсь с матерью и уйду. Если мне будет угрожать опасность, на дворе мне делать нечего.

Меня никто не остановил, когда я перемахнул плетень, ограждающий скотный двор, и очутился на дворе. Но я уже намеревался потихоньку свернуть к конюшням, когда наконец почуял неладное.

На всем подворье никто не работал — рабы-трэлли, вольные слуги и сами викинги горячо обсуждали что-то. Слышались взволнованные голоса, люди суетились. Делая вид, что только что вышел из конюшни и еще по горло в работе, я приблизился к одной кучке трэллей, собираясь подслушать разговор.

Здесь меня нашла мать. Она вынырнула откуда-то и обвила мою шею руками, увлекая меня в сторону, подальше от чужих глаз и ушей.

— Хвала Латоне, ты живой! — воскликнула она шепотом, прижимаясь ко мне. — А я после того, как ты потихоньку ушел, места себе не находила!.. Где ты был?

— В лесу, за лугами, — ответил я. — Меня что-то повело, сам не знаю что. Я бродил без дороги очень долго, а когда рассвело, попробовал найти дорогу домой…

Мать придирчиво окинула меня долгим взглядом — моя одежда промокла насквозь от тумана и росы, в волосах застряли сосновые иголки, я был грязный, потому что спал на земле. При виде меня мать невольно улыбнулась:

— Как хорошо!.. Тебя не было здесь всю ночь, и это хорошо! Так всем и говори.

Я почувствовал тревогу:

— А что? Что-то случилось ночью?

— Ночью здесь случилось несчастье! — В голосе матери был страх. — Хозяин рвет и мечет — кто-то пробрался в его кладовую…

— Что украли? — Я тоже почувствовал страх: а ну как прознают про исчезновение меча?

— По счастью, ничего — воров успел заметить Ольгерд-скальд и спугнул их.

— Почему именно он? — Я говорил спокойно, а в душе у меня творилось что-то невероятное — ведь я видел Ольгерда, говорил с ним! Если он видел вора, то он видел меня! Но скальда не было в дружинном доме ночью!

— Ольгерд-скальд, — мать как-то сразу поникла, опустила голову, — он мертв…

— Что?!

— Сегодня утром хозяин, как обычно, решил посетить богов. Там он и нашел его…

Мать еще что-то говорила, но я уже не слушал — сорвавшись с места, я помчался к капищу.

Там уже собрались многие — вся семья отца, его родственники, почти все викинги, кое-кто из свободных слуг и даже рабы. Некоторым места за священной оградой не хватило, и они толпились снаружи. Из-за их голов было видно, что возле дуба что-то происходит.

Расталкивая людей локтями, я ринулся туда. Меня пинали, ругали за спиной, но я прорвался к подножию дерева — и застыл как вкопанный.

На одном из сучьев, где обычно вешали жертвы Тору и Одину, висел и труп Ольгерда-скальда. Руки его были свободны, на груди не было следа от удара копьем, но на земле валялся опрокинутый чурбак. Все выглядело так, словно скальд сам решил уйти из жизни.

Отец и братья стояли вокруг, тихо переговариваясь и оглядываясь. Заметив меня, Эрик Медведь впился мне в лицо долгим изучающим взглядом, словно увидел впервые. Потом сделал знак приблизиться.

— Тебя не было в усадьбе полдня — ты где-то прятался… Что ты видел? — требовательно спросил он.

По моему лицу всякий мог сказать, что я действительно что-то знаю — может, поэтому отец и спросил меня. Но не успел я открыть рот, как заговорил старший Эрикссон, Торвальд:

— Что тебе до этого паршивого трэлля, отец? — скривился он. — Даже если он и в самом деле что-то видел, правды не скажет — он трус, как и все рабы!

Я и в самом деле мог промолчать или придумать похожую на правду ложь, но не мог стерпеть.

— Я не трус, Торвальд Эрикссон, — сказал я. — Я был возле дома Ольгерда-скальда сегодня ночью, но готов присягнуть, что, когда ушел от него, скальд был еще жив! И в истинности своих слов я могу поклясться на мече.

— На мече? Откуда у тебя меч, недоносок? С каких это пор ты стал викингом, чтобы иметь право на оружие? Или ты украл его?

Стоявшие вокруг войны тотчас сомкнули вокруг меня кольцо. Эрик Медведь придвинулся ближе, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Но я уже ничего не боялся и пропустил замечание Торвальда мимо ушей.

— Меч у меня есть, — сказал я. — Я заполучил его честным путем и пришел к скальду, чтобы спросить у него, ведающего руны и тайные знания, что мне делать с ним. Он не мог внятно ответить на мои вопросы, и я ушел от него. Я ночевал в лесу за пастбищами — вы можете спросить у пастухов на сеттерах, они подтвердят, что видели меня на рассвете в той стороне. Меч я спрятал недалеко от усадьбы, но могу принести его в подтверждение своих слов.

Моя спокойная речь, видимо, понравилась всем — никто не ждал, что мальчишка-трэлль заговорит так складно и уверенно. Отец помедлил и кивнул:

— Неси свой меч…

Я сорвался с места как заяц.

Когда я вернулся к капищу, держа завернутый в свою рубаху Меч Локи и протянул его отцу, лицо Эрика Медведя исказила гримаса удивления и ужаса. Он не верил своим глазам. Несомненно, великий хёвдинг видел не раз эту рукоять, бессильно торчащую из стены. В свое время он сам пробовал извлечь его, также пытали силы и его старшие сыновья. И вот теперь приходит невесть кто и забирает легендарное оружие себе! Оружие, с которым были связаны все семейные предания! Было от чего испугаться.

— Откуда ты взял его? — наконец прохрипел отец.

— Я украл его, — ответил я.

На меня воззрились с ужасом и гневом — раб сам сознался в воровстве. Но украденное представляло такую ценность, что мне позволили продолжать:

— Когда ты, господин, приказал мне отнести в кладовую добычу, я случайно увидел торчащую в стене рукоять меча. Я удивился, для чего следовало замуровывать благородное оружие в стену, когда его назначение — сражаться. Я давно мечтаю стать викингом, и мне не давал покоя меч в камне. Поэтому ночью я пробрался в кладовую, которая оказалась незаперта, и вытащил меч из стены. На нем я увидел руны и решил отнести его Ольгерду-скальду, чтобы он прочел их. Скальд сказал, что ничем не может мне помочь, и я ушел… Вот и все!