Луна предателя - Линн Флевеллинг

— Исланти бек кир! — радостно воскликнул юноша. — Кра— тис нолиеус имрай!

— Ты теперь говоришь по-ауренфэйски лучше меня, почти-братец! — со смехом сказала Бека. — Кроме приветствия, я не поняла ни слова из того, что ты сказал.

Алек отступил на шаг, с улыбкой глядя на Беку.

— Прости меня. Мы всю зиму только по-ауренфэйски и говорили.

Затравленное выражение, которое появилось в его лице после пленимарского плена, исчезло. Глядя в синие глаза юноши, Бека прочла в них то, на что в своем письме намекал ее отец. Когда-то Бека спросила Микама, не влюблен ли Алек в Серегила, чем ужасно шокировала примерного семьянина. Теперь ей казалось, что Алек наконец разобрался в своих чувствах. В самой глубине души Бека ощутила сожаление и безжалостно задавила это чувство.

Алек обменялся рукопожатием с Микамом, потом вопросительно посмотрел на гвардейцев.

— Что все это значит?

— У меня есть послание для Серегила, — «То самое, — добавила она мысленно, больше лет, чем я живу на свете». сказала ему Бека. которого он ждет

— Должно быть, что-то очень важное!

— Это долго объяснять. Где он?

— Охотится в горах. К вечеру вернется.

— Пожалуй, нужно будет его найти. Времени у нас мало. Алек внимательно посмотрел на нее, но не стал допытываться.

— Сейчас оседлаю коня.

Верхом на Заплатке Алек двинулся впереди отряда вверх по склону.

Бека по дороге бросала на него любопытные взгляды.

— Я думала, что, несмотря на кровь ауренфэйе, ты изменишься сильнее, — сказала она наконец. — А во мне ты видишь перемены?

— Да, — ответил он, и Бека почувствовала в его голосе ту же печаль, что заметила в своем отце при встрече в Двух Чайках.

— Чем вы занимались все то время, что мы не виделись? Алек пожал плечами.

— Некоторое время путешествовали. Я думал, мы отправимся на войну, предложим царице свои услуги, но Серегил долго еще ничего так не хотел, как оказаться подальше от Скалы. В дороге мы находили себе занятия — пели, шпионили, — Алек лукаво подмигнул Беке, — воровали понемножку, когда приходилось класть зубы на полку. Прошлым летом мы чуть не влипли, вот и затаились здесь.

— Вы когда-нибудь вернетесь в Римини? — спросила Бека и тут же пожалела об этом.

— Я бы вернулся, — ответил Алек, отводя глаза, и Беке показалось, что на лице его промелькнуло прежнее загнанное выражение. — Но Серегил не желает даже и говорить об этом. Ему все еще снится в кошмарах «Петух». Мне тоже, но его сны мучительнее.

Беки не было в городе, когда произошло ужасное убийство старой хозяйки гостиницы и ее семейства, но она слышала достаточно, чтобы сейчас ощутить тошноту. Бека с детства знала Триис, играла в саду с ее внучкой Сиплой. Сын Триис, отец Силлы, научил ее вырезать свистульки из побегов орешника.

Эти невинные жертвы погибли в ту ночь, когда князь Мардус напал на Дом Орески. Пленимарцам резня в «Петухе» ничего не дала — это была просто месть сопровождавшего Мардуса некроманта, Варгула Ашназаи. По его приказу была перебита семья хозяев гостиницы, схвачен Алек, а изуродованные тела оставлены, чтобы их нашел Серегил. Тот в порыве горя поджег дом, превратив его в погребальный костер.

Добравшись до вершины хребта, Алек натянул поводья и пронзительно свистнул сквозь зубы. Откуда-то слева донесся ответный свист, и всадники свернули в ту сторону. Скоро они оказались у пруда.

— Он похож на пруд в Уотермиде, — сказала Бека.

— Похож, — согласился Алек с улыбкой. — У нас здесь даже выдры водятся.

Никто из них не заметил Серегила, пока тот сам не вышел на берег и не помахал им. Он сидел на бревне у воды, и поношенная туника и штаны совсем сливались с растительностью.

— Микам! И Бека! — Серегил быстро двинулся к ним, и во все стороны разлетелись перья: он ощипывал подстреленного дикого гуся.

Серегил был худым и загорелым, но таким же красивым, каким его помнила Бека, — может быть, даже более того, поскольку теперь она смотрела на него глазами женщины, а не ребенка. Тонкий и не особенно высокий, он двигался с неосознанной грацией великолепного фехтовальщика; на загорелом лице светились теплым юмором большие серые глаза. Бека знала Серегила с детства, но теперь впервые поразилась тому, какими старыми кажутся эти глаза на молодом лице.

— Привет, дядюшка! — сказала она, снимая перышко с его длинных каштановых волос.

Серегил отряхнул одежду от пуха и перьев.

— Вы выбрали хороший денек для визита. На пруду живут гуси, и мне наконец удалось подбить одного.

— Стрелой или камнем? — со смехом поинтересовался Микам. Серегил был известен своим искусством фехтовальщика, но никогда не отличался умением стрелять из лука.

Серегил ответил ему своей кривой улыбкой.

— Стрелой, стрелой. Алек отплатил мне за все мучения, которых ему стоило обучение у меня. Я теперь почти так же хорошо управляюсь с луком, как он — с отмычкой.

— Ну, надеюсь, я все же не так неуклюж, даже несмотря на отсутствие практики, — шутливо толкнул Беку локтем Алек. — А теперь вы расскажете нам, что привело вас сюда с целой декурией всадников?

— Солдат? — поднял бровь Серегил, словно впервые заметив, что Бека в форме. — Да к тому же ты получила повышение, как я посмотрю.

— Я здесь по приказу царицы, — ответила ему Бека. — Мои ребята ничего не знают о том, что я должна передать тебе, и так это и должно остаться. — Она достала скрепленный печатью пергамент и вручила Серегилу. — Принцесса Клиа нуждается в твоей помощи, Серегил. Она возглавляет посольство в Ауренен.

— Ауренен? — Серегил опустил глаза на невскрытую печать. — Она же знает, что это невозможно.

— Теперь возможно. — Ловко спешившись, Микам достал из вьюка трость и, опираясь на нее, похромал к другу. — Идрилейн устроила все, что нужно. Клиа же во главе всего предприятия.

— И нам нельзя терять времени, — настойчиво сказала Бека. — Военная ситуация хуже некуда — Майсена может пасть со дня на день.

— Слухи дошли даже до нашего захолустья, — ответил ей Алек.

— Ах, но есть кое-что похуже слухов, — продолжала Бека. — Царица ранена, а пленимарцы продвигаются все дальше на запад. Последние донесения были о том, что они на полпути к Кротовой Норе. Идрилейн все еще пытается удержать их, но она убеждена: наша единственная надежда — союз с Аурененом.

— И что ей нужно от меня? — спросил Серегил, передавая Алеку непрочитанное письмо. — Торсин годами справлялся с переговорами с лиасидра без моей помощи.

— Не особенно успешно, — возразила Бека. — Клиа нуждается в твоих советах. Ты же ауренфэйе и понимаешь нюансы обоих языков лучше всех. К тому же ты знаешь скаланцев.

— Именно поэтому дело может кончиться тем, что мне не будет доверять ни одна сторона. Более того, мое присутствие будет оскорблением для половины кланов Ауренена. — Серегил покачал головой. — Идрилейн на самом деле получила согласие лиасидра на мое возвращение?