Влюбиться в главного героя - Наталья Косухина

— Почему же дар считается опасным, если создания такие милые?

Когда-то и я задавалась таким вопросом и сейчас немного помолчала, собираясь с мыслями, чтобы ответить на него правильно.

— Они не всегда бывают милыми. А опасен он оттого, что все зависит от силы дара сказочницы и сюжета, что она напишет. И тут появляется много факторов: что ты за человек, чего хочешь добиться и какие будут последствия от попадания твоих созданий в реальный мир. Все непросто…

— Ну, можно же управлять…

— Сложно и не всегда. Чаще нельзя. Писать сказки — это творчество, а творчеством нельзя управлять. Время, на которое создаются персонажи, мы тоже выбрать не в состоянии. Даже не знаем, приведет ли наше письмо к появлению героев или нет.

Салия слушала, приоткрыв рот.

— А еще мы зависим от сюжета. Нельзя просто так сесть и написать, что хочешь. Ты должна рассказать, и никак иначе. И единственное, над чем мы полные властители, так это куда направить сюжет, ведь одну и ту же историю можно изложить по-разному.

— Как же вы с этим живете?

— Потихоньку. От своей природы никуда не денешься, и не писать мы не можем.

— Ох…

— Давай спать, — улыбнулась я. — Завтра рано вставать.

Заметив, что Бук уже вернулся, мы улеглись на мягкий мох и тут же заснули.

* * *

Спустя три часа после рассвета мы вышли на опушку. Впереди виднелись вросшие в землю избушки и вполне привычные дома. Одни с добротно отделанными фасадами, другие немного обветшалого вида, а некоторые вот-вот готовые развалиться. В общем, ничем не отличающаяся от остальных деревушка.

Видимо, это и есть Ревуки. И чем ближе мы подходили к селению, тем более четко могли рассмотреть людей, сидящих на скамейках рядом с домами и суетящихся по хозяйству во дворах.

Палисадники здесь были низкие и редкие, поэтому разглядеть кривенькие яблоньки, смородиновые кусты, грядки и простенькие цветники не составляло труда. По дороге бегали свиньи и разносили грязь из луж по всей деревне, где-то вдалеке блеяли козы и мычали коровы. Я вежливо попросила Бука занять место в сумке, и он, на удивление смиренно, согласился, сам в нее запрыгнув.

Местные старушки, занятые, несомненно, важными делами, держались за свои веретена и, вытянув шеи, следили за нашим приближением любопытными взглядами.

— Знаешь, где живет бабушка? — шепотом спросила я.

— Да, — так же тихо ответила Салия.

— Тогда веди.

И, стараясь не обращать внимания на заинтересованность всей деревни, мы невозмутимо проследовали дальше, вдоль единственной улицы, пока девочка не остановилась у похожей на остальные калитки.

Неуверенно посмотрев на меня, она стояла и не решалась двинуться вперед.

— Ну, что встала? Пойдем, — как можно более жизнерадостно предложила я, понимая, чего боится Салия.

А что, если и здесь она придется не ко двору, что, если окажется не нужна? Я переживала эти минуты вместе с ней, волнуясь ничуть не меньше. Мы, постучав в дверь, ждали, пока бабушка не увидела внучку и на ее губах не расцвела улыбка. И лишь после этого меня отпустило.

Нас пригласили в дом, накормили. Коту достались мисочка густой сметаны и вареная телятина, и он, судя по чавканью и периодическому довольному урчанию из-под стола, был безмерно счастлив. А потом мы начали рассказывать хозяйке и о смерти матери Салии, и о решении отчима девочки, и том, как на корабль напали, и о нашем путешествии до Ревуков.

Пожилая женщина, опечаленная и подавленная, какое-то время смотрела на стол пустым взглядом, а потом, словно очнувшись, погладила внучку по голове.

— Видишь, как жизнь сложилась… Но я всегда буду благодарна дочке, что она оставила мне такой подарок. Теперь уж мы дальше с тобой вместе будем.

После этого я поняла, что могу оставить девочку в новом доме со спокойной душой и двигаться дальше. Этот момент выбрала и ее бабушка, чтобы меня поблагодарить.

Пожилая женщина, которую звали Ильга, непременно хотела что-то для меня сделать, и я неожиданно для себя зацепилась взглядом за травы, сушившиеся на столе.

Посмотрев на хозяйку дома, я попросила:

— Не могли бы вы покрасить мне волосы?

Она удивилась, задумалась и ответила:

— Есть одно средство. Но зачем тебе?

— Меня преследует один мужчина. Хочу, чтобы он меня не нашел, — кстати, чистую правду ответила я.

— А-а-а… Любовь — дело молодое, — понимающе кивнула женщина и, встав, отправилась на улицу.

Салия прыснула в кулак, и я ей заговорщически подмигнула, приложив палец к губам.

Девочка мою тайну не выдала, а я, переночевав у гостеприимной хозяйки, утром проснулась со светлой шевелюрой, отливавшей золотым блеском. Смотреть после темных волос на себя в зеркало было непривычно, но, с другой стороны, я посчитала, что в моей жизни начинается новый этап. И в кои-то веки оказалась права.

Позавтракав и сердечно поблагодарив Ильгу за хлопоты, я тепло простилась с обретшей родного человека девочкой, пообещав навещать ее.

Дорога звала нас с Буком, и пора было отправляться в путь.

Причал и впрямь оказался небольшим, я в первое мгновение даже усомнилась, довезут ли меня отсюда до большого порта.

Пристань встретила меня тишиной и пустотой. Небольшие парусные лодки были пришвартованы где и положено, только вот их хозяев поблизости не было.

Странно, обычно пирсы довольно оживлены, даже в дневное время, когда капитаны сидят в тенечке, как, впрочем, и рыбаки. Сейчас же это было совершенно безлюдное место.

Осмотревшись, я заметила недалеко ветхое строение, предназначенное, видимо, для отдыха или принятия заказов, и решительно направилась туда.

Дернула ручку двери — заперто. Постучала — ответа нет.

— Эй, здесь есть кто-нибудь живой? — крикнула я и уже тише добавила: — Или вы массово отошли в мир иной?..

Вместо ответа сзади к моему горлу приставили нож.

— Они просто сбежали, — раздался над моим ухом вкрадчивый, хрипловатый голос, — когда увидели меня.

Я не собиралась смиряться: жизнь не могла быть такой жестокой! Но мой взгляд скользнул вниз, на черный охотничий костюм, который заставил меня поверить — я попалась в руки нитху. Напряжение и переживания последних дней дали о себе знать, и я почувствовала, как сознание уплывает. Ничего поделать с этим я, к своему ужасу, не могла…

Последнее, что услышала, проваливаясь в темноту, слова, которые этот мужчина процедил сквозь зубы:

— Вот так и знал!..

* * *