Замок Кон Ронг - Галина Гончарова

— Я по бабам не работаю, — отгавкнулась та.

— А я тебе и не любовь предлагаю, — Аликс вся покрывалась краской от стыда, но держалась твердо. — Золотой.

Интереса в глазах проститутки прибавилось. Еще бы, месяц скромной жизни.

— Что делать надо?

— Надеть платье, купить билет в дилижанс и уехать, на первой же остановке сойти и вернуться в город.

Проститутка думала недолго.

— Два золотых.

Аликс тоже подумала пару секунд.

— Пару медяшек накину и на билет дам. А нет — другую найду.

— Хм-м…

Аликс продолжала молча ждать.

— Хотя бы серебрушку сверху накинь.

— Поняла. Другую найду.

— Да ладно уж, — проститутка схватила развернувшуюся Аликс за плечо, — уж и пошутить нельзя!

— Будешь шутить с другими клиентами, — огрызнулась Аликс. — Хотя… две серебрушки за твое платье — хочешь?

— Пять!

— Две.

— Ну ладно, четыре.

— Три — и расходимся подругами.

Платье было красным, грязным, дешевым, и неимоверно вонючим — нет ничего хуже смеси пота и духов, но Аликс терпела. Переоделись они в каком-то закутке. То есть переодевалась проститутка. Она же прошла в трактир, а потом села в дилижанс и уехала. Аликс следила за ней, стараясь не попадаться на глаза, мало ли что? Кто она такая, чтобы с ней считаться? Что она сможет сделать продажной девке? Но та решила отработать золотой, и уехала честь по чести.

Через два часа Аликс повторила тот же номер. И еще через час. А сама отправилась уже в другую лавку.

Лавки.

И в этот раз она прежних ошибок не совершила. Платье было куплено в одной из лавок, сумка в другой, плащ в третьей, а башмачки вообще непосредственно у сапожника. И там же Аликс разжилась помощником. Подмастерье за пару серебрушек согласился прийти, проводить одинокую женщину в дорогу. Аликс объяснила честно.

Так и так, осталась одна, едет к сестре в другой город. Сестра — да, двоюродная. Но вы же понимаете, одинокая женщина, в дороге… надо, чтобы кто-то видел, что за нее есть кому заступиться. А так… брат проводил, сестра встретит… или муж проводил, авось и побоятся приставать?

Подмастерье согласился, что это правильно, и они с Аликс отправились к трактиру, не теряя времени.

Да, трактир «Веселый мерин» и служил местом остановки дилижансов. Удобно.

Поесть горячего, переночевать, если что-то сломалось, искупаться, приобрести что-нибудь… Билеты тоже продавались у хозяина трактира. Подмастерье, не теряя времени, объяснил, что ему нужен один билет, для дамы, так что компания должна быть ну очень приличной, а то если его жену обидят, он тут — ух! Трактирщик с уважением посмотрел на пудовые кулаки и согласился, что «ух» — это звучит грозно. Ну что ж, если жене надо к заболевшей матери? Пусть съездит. А что сам мужчина остается в городе…

Работа у него, и вообще, кому мать, а кому и теща!

Аликс шипела, фыркала и вообще всячески изображала негодование, стараясь изменить голос, и, кажется, преуспела, потому что трактирщик косился с неодобрением. Вот рыба-пила! Не повезло мужику!

Дилижанс отходил через час, так что им предложили пока подождать, возможно, перекусить, мужчина согласился, взял для Аликс суп и овощи, и они ушли в темный угол.

— Спасибо.

— Да не за что, госпожа, это дело такое… вы поешьте, дорога дальняя.

Аликс послушалась умного совета — и вовремя. Потому что, когда она приканчивала овощи и совершенно простонародно промокала тарелку кусочком хлеба (хотелось уже не есть, а жрать!), в трактир ворвался ее муженек собственной персоной. И, недолго думая, выложил на стойку перед трактирщиком золотой.

— Расскажи-ка мне, борода, про сегодняшний день.

— А кто вас интересует, господин хороший?

— Одинокая женщина. Лет двадцать — двадцать пять, симпатичная, светловолосая…

При этих словах подмастерье взглянул на Аликс, но тут же успокоился. Симпатичная и лет двадцать — двадцать пять. А она сейчас выглядела лет на десять старше. О косметика, сколько благ ты приносишь женщинам. И требовалось-то — уголек из печки, чтобы подчеркнуть морщины, да румян побольше, и вот вместо милого девичьего личика из зеркала уже смотрит сильно побитая жизнью тетка лет тридцати. Не красавица, но уж кому что нравится.

Да и волосы…

Аликс была светло-каштановой, но дорожная пыль творит чудеса. Была светло-каштановой, стала грязно-серой. Нет, подмастерью и в голову не пришло, что ищут именно ее. Тем более что трактирщик сообщил, что да, несколько одиноких женщин у него сегодня побывали, какую господину надо? В коричневом платье? Или в зеленом? Или в сером?

Были все три. И да, пожалуй, под ваше описание они подходят. Молодые, светловолосые, оч-чень даже ничего!

Поехали они в Ринор, Калдер и Дарт, то есть в три разные стороны. Может, какие еще приметы есть?

Шрамы от плети на спине к особым приметам относились, но их Аликс напоказ не носила, так что муж (бывший — и никак иначе!) скрипнул зубами и распорядился дать ему для начала билеты в Калдер. Только на скоростной дилижанс.

Аликс поблагодарила себя за прозорливость.

На первой же остановке он попытается разыскать ту самую проститутку, никого не найдет, попробует по другому направлению…

А она сначала поедет в Трамер, а потом в Лорт, к Джинджер. Так получится дольше, но зато безопаснее. И написать подруге с дороги. Вот это она может, и как можно скорее. Обязательно напишет и отправит с особым курьером! Хоть и дорого, но жизнь всяко дороже!

Аликс незаметно коснулась рукой живота.

Держись, малыш! Мы с тобой справимся, обязательно справимся!

* * *

Третий и последний раз ветер решил полюбоваться на людей перед долгим полетом над морем и снизился у окна дворца.

Там сидели трое человек. Мирно беседовали, пили что-то сладкое из маленьких чашечек — милая семья. Если не обращать внимания на корону, тускло поблескивающую в волосах одного из собеседников.

Ветер невольно вслушался.

— Ты уверена, что так надо?

— Вполне.

— Я могу все исправить своей волей.

— Можешь. Но это будет неправильно. Это моя судьба… наша. Наша дорога и наш долг.

— Прошлый раз вам повезло. А если в этот раз не повезет?

— Стен, умоляю, дай нам возможность разобраться самим!

Его величество Стеовальд Второй, которого женщина так запросто называла Стеном, нахмурился.

— Ладно. Я не стану вмешиваться, но ты примешь мои условия.

— Какие?