Лед - Павел Корнев

— Дима! — заорал Стригунов и, скинув палатку, метнулся на болото. Я одним прыжком оказался рядом и толкнул его в бок. Он не удержался на ногах и, выставив руки, упал в рыхлый сугроб снега, из которого торчали кончики сухих стеблей болотной травы. Пока патрульный вылезал из сугроба, я от греха подальше отошел к Максу и Николаю, которого била крупная дрожь.

— Ты чего?! — Стрига, вскакивая, потерял лыжи, но, увязая в глубоком снегу, сделал еще несколько шагов к промоине. — Его спасать надо!

— Кого спасать? — вдохнул Макс. — Даже пузыри уже не идут.

— Я бы успел!

— Как? Сам бы только под лед угодил.

— Это все ты! — развернувшись, заорал Стригунов и ткнул в меня посохом. — Из-за тебя он на болото полез!

— Он сам срезать решил, — спокойно возразил я. Ненавижу оправдываться.

— Ты! Это ты ему разрешил! — не слушая меня, продолжал выть Стригунов.

— Мне что, держать его надо было? — спросил я, вытащил из снега лыжную палку и нащупал пальцем кнопку, при нажатии на которую выскакивал узкий клинок в поллоктя длиной. — Уймись…

— Чего ты, в натуре? — поддержал меня Макс. — Нам тоже тошно, так зачем крайних-то искать?

— Сволочи! Какие же вы сволочи! Ненавижу! — Размазывая слезы, Стригунов нацепил лыжи и покатился по направлению к Форту. Я его удерживать не стал. Никакой пользы от него в дальнейшем все равно ждать было нельзя. Сломался. Слишком на своего друга полагался. Пусть с ним теперь в штабе разбираются. Думаю, за дезертирство меньше, чем полугодом штрафбата, он не отделается.

Рейд начинается — зашибись. Только из Форта вышли, а я уже половину отряда растерял. Главное, чтобы оставшиеся не раскисли. Макс молодцом держится, а насчет Николая ничего определенного сказать нельзя. Плохо я его знаю. Ну, ничего, зато мне известен отличный способ выгнать ненужные мысли из головы. Небольшой марш-бросок. Километров на десять-пятнадцать.

— Макс, давай сюда рюкзак и бери палатку. — Я кое-как пристроил на спине протянутый мне рюкзак и неуклюже покатился по дороге. Ничего, привыкну.

Темп я задал неплохой. До развилки на Волчий лог все было нормально, но вот потом стало тяжеловато. От топи к этому времени мы уже удалились на приличное расстояние, и рядом с дорогой начали попадаться небольшие березовые рощицы. Иногда в них темно-зелеными пятнами мелькали невысокие ели. Постепенно лес встал по обеим сторонам дороги единой стеной. Изредка до нас доносился стук дятлов, а меж верхушек деревьев носились серые тени белок. Чем дальше мы удалялись от Форта, тем больше становилось елок и тем темнее делался лес. А воздух-то какой! После городского смога лесной воздух казался нектаром.

— Может, отдохнуть остановимся? — выхаркнул воздух и умоляюще посмотрел на меня Макс. Мы остановились на узкой тропе, в которую превратилась дорога после оставшегося позади поворота к старой мельнице. Сквозь густой подлесок солнечные лучи не проникали, и лишь освещенные верхушки сосен да узкая полоска голубого неба давали понять, что до ночи еще далеко.

— Найдем подходящее место и остановимся. — Я покатился по тропе, но темп сбавил. Пора уже. И пообедаем заодно.

— А чем та поляна не подходит? — ткнул пальцем Макс в глухой строй разлапистых елок. — Вон и бревна уже лежат.

Мы с Николаем остановились, молча переглянулись и уставились на него.

— Ты чего, перегрелся, что ли? — Ветрицкий сплюнул длинную струю слюны себе под ноги и тяжело задышал, опершись на лыжные палки. — Какая поляна?

— Вы че в шары долбитесь? — начал горячиться Макс. — Да вон же она!

— Макс, ты обереги взял? — У меня начало зарождаться нехорошее предчувствие, когда меж зеленых лап елок взгляд зацепился за маслянисто поблескивающие иссиня-черные иголки, которые слегка колыхались, несмотря на полное безветрие. Черное дерево. Жутко ядовитая дрянь, к тому же обладающая способностью дурманить мозги, насылая ложные видения.

— Взял я, взял, — отмахнулся Макс.

— Ага, и мне дал, — подтвердил Николай.

— Покажи, — попросил я Макса, с облегчением переводя дыхание. Если бы он забыл про обереги, можно было смело возвращаться обратно в Форт — мне мороки не страшны, но парням без амулетов никак.

— Вот. — Он достал из кармана и протянул мне круглую пластиковую коробочку размером с серебряный рубль царской чеканки, только немного толще.

— Макс, твою маму, ты его активировать не догадался? — простонал я.

— А как? — смутился Макс.

— Крышку открой и на шею повесь, — объяснил я.

— А-а-а… Подумаешь, с кем не бывает. — Макс раскрыл коробочку, за шнурок достал медный диск с вычеканенным на нем открытым глазом и, расстегнув ворот полушубка, повесил на шею.

— Ну и как? — спросил Ветрицкий.

— Что как? — отозвался Макс и заметно вздрогнул. — Что за… Я же собственными глазами поляну видел…

— Не верь глазам своим, — усмехнулся я. — Поехали, и присматривайте что-нибудь для стоянки пригодное.

Подходящая поляна обнаружилась метров через двести дальше по тропе. В этом месте опушка леса была шагах в десяти от дороги, и кто-то не поленился срубить пару сосен и сложить на свободном месте стволы так, что на них вполне можно было расположиться. Я скинул вещмешок и рюкзак на снег и с наслаждением выпрямился, хрустнув суставами.

— Коля, займись костром. Я посмотрю, что на обед сготовить.

— Во, блин, я именно эту поляну видел. — Макс рухнул прямо на снег и с блаженным видом закинул руки за голову. Я усмехнулся, открыл вещмешок и начал перебирать продукты.

— Не лежал бы ты на снегу — спину застудишь. — Николай насобирал веток и занялся растопкой костра.

— Я? Да никогда. У меня ж полушубок из шкуры серка, — погладил ладонью рукав полушубка Макс, но тем не менее встал и уселся на бревно.

— Это что за зверь? — Ветрицкий безуспешно щелкал зажигалкой, пытаясь зажечь щепки. Наконец появился маленький язычок пламени, сухие иголки с легким треском вспыхнули, а следом занялись и ветки. Я достал котелок, наполовину наполнил его чистым снегом и, пропустив ветку через дужку, подвесил над костром. Потом забрал второй котелок у Макса и тоже пристроил над огнем. Для чая.

— Хомяк саблезубый, — на полном серьезе ответил Макс.

— Да ну? — не поверил Николай. — Что-то я о них ничего не слышал.

— Их мало осталось. У Форта всех повывели, а они в основном в развалинах домов норы роют.

— Слышь, юный натуралист, ты чай взял? — окрикнул я Макса.

— Нет. Но зато кофе почти полную банку вытряс.

— И то хлеб. — Я помешал закипевшую воду и высыпал в котелок два пакета горохового супа. Мне больше чай по вкусу, но и от кофе не откажусь.

— Там еще шоколадные батончики должны быть. По паре на брата. — Макс достал упаковку галетного печенья, вытащил из кармашка рюкзака ложку и придвинулся к костру.