Привкус магии - Юлия Сергачева

– Помнишь меня? Я Микеш… Я вчера был там…

– Да, – сознался я несколько настороженно, – помню. – Теперь я и впрямь его вспомнил. Это он весь вечер не спускал влюбленных глаз с Ильмы Блащатой. А потом помогал унять переполох.

– Я вчера еще хотел поговорить, да поначалу недосуг было а потом ты исчез куда-то. А тут, смотрю, шагаешь по обочине. Повезло.

– Кому?

Он неопределенно хмыкнул и спросил:

– Тебе в какую сторону? А то могу до района подбросить. Мне все равно туда груз везти.

– Подходит, – кивнул я. – Спасибо.

– Да не за что… Я для того и… В общем, я чего тебя вчера искал… Я ж поблагодарить хотел.

– Поблагодарить?

– За Ильму… Она, дурочка, даже не понимала, какую беду накликала на себя… – Микеш поморщился. – Я люблю ее давно. Еще со школы. А она все посмеивалась да хвостом вертела. Ладно, думаю, дождусь, пока перебесится… Да только вон оно как вышло. Я ж знал, что она к ведьме пошла. Старая карга и меня все зазывала. Мол, давай присушу к тебе девку. Да и взамен немного просила – подсобить по хозяйству. Она одна жила. Старая, ей несподручно. У нас многие ей служили, кто по доброй воле или за услугу какую, а кто и против воли… Да я ей и так помогал. Ведьма незлая была. Злопамятная – это да, но чтобы сама первая вредить? Она и Ильме-то не зла хотела…

– Она знала, как это обернется, – заметил я, не глядя на Микеша.

Тот долго молчал, потом неожиданно робко спросил:

– А теперь… Они как? Не будут вместе?

– Вряд ли… Хотя Ильма – девушка, судя по всему, настойчивая.

– Н-нет. – Он содрогнулся. – Не захочет она так снова… Да и я не дам! – Вот теперь в его голосе прозвучала решительность.

Ну и славно. Одного притянули приворотом, другой сам притянут по доброй воле почище иного приворота. Жизнь идет по накатанной дорожке…

– Мама, смотри, он челный! – послышался звонкий детский голосок, вытряхнувший меня из вялой дремоты. – Мам, почему он такой челный?

Девчонка лет четырех таращилась с безмятежным любопытством, облокотившись на спинку сиденья впереди. Спинка была высокой, и девчонка тянула шейку. Показалась усталая молодая мамаша, мельком глянула на меня, виновато улыбнувшись, и стащила непоседливое дитя вниз:

– Сиди тихо, Лика, не мешай никому.

– Мама, но почему он такой челный?

– Потому, что ему нравится темная одежда.

– А почему?

– А потому, что она меньше пачкается.

– У него нет мамы, которая ее постирает?

– Наверное… Лика, не вертись.

Какой проницательный ребенок. От ее живости и дотошности не только мамаша нервный срыв заработает.

Свернувшаяся тугими кольцами спираль внутри постепенно распускалась. Пока все шло хорошо. Автобус благополучно миновал Лесинки (если я правильно рассмотрел мелькнувший указатель), а значит, половина пути позади и до пункта назначения осталось чуть больше часа.

Пассажиры заполняли салон автобуса на три четверти. От станции в районном центре – городишки с незапоминающимся названием и полным отсутствием каких-либо особых примет – автобус ушел почти пустой, но по дороге подбирал людей с упорством опытного грибника.

Пейзаж вдоль шоссе не отличался разнообразием – леса, холмы, луга, жнивье, изредка небольшие речки. Откуда брались люди, сказать сложно. Вероятно, где-то там, за деревьями и полями, прятались от досужих наблюдателей поселки.

Спать больше не хотелось, поэтому я погрузился в изучение оставленной кем-то в кармане соседнего сиденья вчерашней газеты. Мой отрыв от реальности был настолько велик, что и вчерашние новости казались свежими.

Автобус фыркнул и внезапно затормозил, чтобы прихватить с обочины призывно размахивающих руками очередных попутчиков. На этот раз девушку и парня с рюкзаками.

Они обрадованно запрыгнули в салон и принялись протискиваться по проходу, задевая пассажиров рюкзаками и извиняясь настолько чистосердечно, что даже утомленные и раздраженные скучной поездкой люди только отмахивались, улыбаясь. Ремешок рюкзака девушки зацепился за спинку сиденья, она остановилась, поджидая, пока спутник поможет ей освободиться, обернулась, и наши с ней взгляды скрестились. Рассеянность в ее глазах сменилась интересом.

Ай, как нехорошо… А девушка-то маг, как и ее друг. Судя по возрасту, скорее всего, студенты. И оба Белые. А чего еще ожидать в этих краях? Это для них мое присутствие здесь удивительно. И скрыть ничего уже нельзя. Стоило нормально выспаться и отдохнуть, как резерв стал заполняться с удвоенной скоростью. И снова расходовать его на пустяки я не собирался. Хватит.

Поэтому мы сцепились взглядами, словно крючьями. Всего лишь на несколько мгновений, но их хватило, чтобы оценить друг друга и почувствовать привкус чужой силы.

Курточку девушки украшала простенькая стилизованная аппликация – летучая кошка ловит летучую мышь, спешащую укрыться на нарисованной луне. За те секунды, что мы рассматривали друг друга, мышь успела спрятаться за смеющуюся луну, и кошка принялась деловито отгрызать края ночного светила.

Девушка прищурилась, пытаясь то ли что-то вспомнить, то ли просто была близорука. Кошка на ее куртке почти доела луну, оставив хрупкий серпик, а хитрая мышка тем временем выскользнула и спряталась в нагрудный кармашек. Парень, освободивший рюкзак, чуть подтолкнул свою спутницу, удивленный задержкой, и тоже посмотрел на меня. Свел брови, бросил пару слов – девушка мельком кивнула, – и они прошли мимо, устроившись на свободном сиденье чуть позади.

Я вернул внимание газете, но ощущал взгляды, словно раскаленные гвозди, впивающиеся в затылок. Узнали? Думают, что предпринять?

Давление внезапно исчезло. Я от неожиданности чуть не подскочил, словно из меня вынули эти самые гвозди. Что за… Не удержавшись, я оглянулся.

Парочка позади целовалась самозабвенно, с удовольствием, отключившись от внешнего мира и явно больше не интересуясь ни Черными, ни Белыми незнакомыми магами. Они знали вещи поважнее и общество поинтереснее.

Город назывался Набрег.

И он оказался ловушкой. Как я и ожидал.

Вообще-то пределы влияний Белых и Черных являются условными, поэтому не имеют четко обозначенных границ, как между соседними государствами. Однако бытует упорное мнение, что на стыке взаимодействия Черной и Белой магии могут возникать аномалии, опасные для жизни. Иногда эти аномалии искусственные, оставшиеся в наследство от прошедших войн. Поэтому переходить из одной зоны в другую лучше в строго оговоренных точках. По условным мостам.

В спокойные времена никто не препятствовал обычным людям сновать из одной зоны в другую. Ну разве что тем, кто не ладил с законом.