Сахарный череп - Марина Комарова

Роза коротко кивнула и метнулась к двери. Указала на девушку. Максимон подхватил несчастную, и вместе они выскочили из храма.

Теперь не стоило о ком-то думать.

И хоть перекрытие крыши и правда трещало, а по стенам пошли трещины, я не собирался уходить.

Все тело в один миг напиталось энергией. Казалось, она шла отовсюду: из воздуха, с неба, от земли, приносилась ветром со стен храмов ольтеков и впитывалась в мою кровь.

– Время засыпать, Собиратель Крови, – шепнул я, только шепот тут же отразился эхом от каждого уголочка храма и сотряс все здание от основания до пирамидообразной вершины.

Собиратель с ревом кинулся на меня.

Я стал живым тайфуном зеленого пламени и метнулся к нему. Гнилая плоть и сухие кости затрещали, вспыхнули так ярко, что пришлось зажмуриться. Вой от нечеловеческой боли сотряс всю пустыню.

Но мой огонь не останавливался: бил, окутывал, уничтожал все, что еще можно было назвать телом Собирателя. Он извивался и пытался меня достать, но ничего не выходило.

Ослепляющая ярость затопила меня с ног до головы, сила ревела и срывалась вперед.

Треск обрушивающейся крыши немного привел в чувство. Я рванулся к Собирателю, проломил кулаком его грудную клетку, ухватил сердце и рванул к себе. Жуткий булькающий звук смешался с предсмертным криком.

Я с силой сжал кулак. Еще бьющееся сердце разорвалось на влажные лохмотья, ладонь стала мокрой от черной липкой крови.

– Гори, – шепнул я, и пламя окутало мою руку. – Гори так, чтобы не осталось даже праха. Исчезни… – Мой голос взлетел до небес, заглушая грохот рушащегося храма. – Исчезни с лица Оутля и больше никогда не появляйся!

Огромный булыжник рухнул возле меня.

Я метнулся к выходу, оставляя за спиной погребенного под камнями Собирателя, зная, что больше он не вернется. Теперь – не вернется.

***

Я с трудом понимала, что происходит.

Весь гнев вышел, теперь меня била крупная дрожь. Рядом находился Максимон, барон Замди и… боги! Да, много богов. Столько никогда не видела. И если Муэрте-Катрину узнать труда не стоило, то остальные… глаза буквально разбегались.

Я выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Максимон мягко поддержал меня под локоть.

– Спокойно, Роза, спокойно. Тиош во всем разберется, – шепнул он.

– Росита… – шепнула я, не в силах отвести взгляд от несчастной девушки, над которой склонился грузный мужчина в ярком наряде. Его голову венчал массивный головной убор с перьями и металлическими бляшками, мочки ушей оттягивали золотые диски.

– Не беспокойтесь, сеньорита, все будет хорошо, – заверил он, даже не поднимая головы.

Широкие ладони замерли над грудью девушки, вливая в нее золотистый свет.

– Уичтли-Почтли сегодня уже и меня подлатал, – со смешком сказал Максимон. – Как видишь, результат превзошел все ожидания.

Муэрте-Катрина быстрым шагом подошла ко мне, осмотрела с ног до головы.

– Я и не ожидала, что Нантат – это ты, – произнесла она низким чарующим голосом.

Глядя на ее разрисованное узорами лицо, я почувствовала, как становится не по себе. Рядом стоит богиня смерти, хозяйка Чилама. И надо бы что-то сказать, только язык словно онемел, а раскрыть губы чудовищно тяжело.

– Я тоже… не ожидала, – наконец-то удалось ответить, и собственный голос показался чужим и страшным.

Руки Максимона легли мне на плечи, словно пытаясь приободрить.

– Девочке досталось, – мягко сказал барон Замди. – Пусть придет в себя.

Тем временем храм задрожал и начал рушиться.

– Тиош! – вскрикнула я и попыталась кинуться к входу, но Максимон не дал этого сделать.

Спустя несколько секунд, расшвыривая в стороны камни, в небо ударил зеленый луч. Он же поднял в небо мужскую фигуру, которая спрыгнула к нам.

Лицо Тиоша изменилось: черты заострились, нечеловеческий глаз будто превратился в жидкий нефрит и залил часть лица. Но взгляд был внимательным и обеспокоенным.

– Цела? – хрипло спросил он.

Я через силу кивнула, по-прежнему глядя на него. Тиош хотел было прикоснуться ко мне, но рука была в крови, и он резко передумал.

Со всех сторон донеслось жуткое шипение.

Мы заозирались.

Громадные змеиные головы медленно поднимались в нескольких метрах от нас. Песок скатывался по черным и красным телам. Глаза полыхали алыми углями.

– Папочкины прислужники, – прошептала рядом Муэрте-Катрина. – Надо же, даже умирая, призвал их.

Змеев было много. Очень много. Мне хотелось одновременно орать и запрыгнуть на шею к кому-нибудь сильному и высокому.

– Опять вы? – донесся веселый и злой голос грациозного парня в шкуре ягуара. – Кажется, ребятки, по нам соскучились.

В руках стоявшего рядом с ним мужчины сверкнули ослепительно белые молнии.

Змеи словно по сигналу кинулись на нас. Тиош и Максимон быстро закрыли меня собой.

А потом пустыня превратилась в самый настоящий сверкающий ад. Молнии, рухнувший с небес ливень, тьма красных койотов, послушных приказам Уичтли-Почтли, красный дым из ладоней Муэрте-Катрины, дрожащая земля от шагов Максимона, зеленые стрелы Тиоша и странный будоражащий кровь напев барона Замди, от которого змеи падали и корчились в немой агонии.

Временами мне удавалось откинуть кого-то голубым огнем, срывавшимся с пальцев. Но после этого тут же темнело перед глазами, и я понимала: лучше не лезть. Вообще не лезть.

Только смотреть, чтобы никто не приблизился к обездвиженной Росите, окутанной золотистым коконом. И, словно прочитав мои мысли, красный змей пополз к девушке.

Я откинула его в сторону, но тут же пошатнулась и рухнула сама.

Тьма утянула меня в крепкие объятия, давая понять, что на этот раз мой бой окончен…

***

– Если ты сейчас не придешь в себя, я скажу Пилар, что она самая красивая женщина на этой улице, – раздался скрипучий и… такой родной голос. – А еще съем твой суп, выпью кофе и выйду замуж за всех тех несчастных поклонников, которым пришлось отказывать, пока ты тут лежала в отключке. Между прочим, это было не так легко. Эй!

Голова немного побаливала, но, в целом, самочувствие было не таким плохим.

Я медленно открыла глаза, пытаясь понять, где нахожусь.

Комната. Светлая. И очень приличная. Из окошка на стол падают солнечные лучи.

Спустя некоторое время до меня дошло, что это дом мамы Замбы. А я лежу на кровати. Рядом бухтит Чочу. За окном же поют… птицы. И на душе как-то так тепло и уютно. А еще очень замечательно. И хочется так лежать, лежать, лежать…