Фейбл - Эдриенн Янг

Солнце скользящим лучом освещало море на востоке, подобно маяку, указывающему нам путь.

Я стояла на носу вместе с Остером, складывая корзины и краболовки, которые могли нам пригодиться, чтобы поднимать груз с «Жаворонка». Я завязала узел, наблюдая за спокойной водой. Звук развевающихся парусов возрождал в моей памяти все воспоминания, которые у меня сохранились до Джевала. Вот мой отец низко склонился над своими картами, с трубкой во рту и рюмкой ржаного виски в руке. На сверкающей палубе шуршат канаты…

Мой взгляд скользнул вверх по мачте, туда, где моя мама могла бы лежать на спине в сетях. Она рассказывала истории о погружениях на рифы в самых далеких уголках Безымянного моря, но она никогда не рассказывала мне о своей жизни в Бастиане или о том, что она работала в команде Золы до того, как присоединилась к Сейнту. Она даже никогда не рассказывала мне, что привело ее в Узкий пролив. И с того самого времени, как я сидела за столом напротив Сейнта в таверне Гриффа, я не могла перестать жалеть о том, что не задала ему больше вопросов о ней.

В первый раз Изольда взяла меня с собой нырять, когда мне было шесть лет. Мой отец ждал на квартердеке «Жаворонка», когда мы вынырнули, и редкая улыбка растянула одну сторону его лица под усами. Он поднял меня над перилами и, взяв за руку, потащил в каюту шкипера, где налил мне мою самую первую рюмку ржаного виски. В ту ночь я спала в гамаке моей матери, свернувшись калачиком рядом с ее теплом, пока за бортом завывал ветер.

Силки Бури были последним участком воды перед Безымянным морем и излюбленным местом образования штормов, что сделало данные воды кладбищем. Я ощутила, как Узкий пролив расширяется вокруг нас, отчего «Мэриголд» стала казаться маленькой посреди огромного моря. Скоро мы окажемся на его границе, и земля будет от нас очень далеко.

Падж появился на боковой палубе со своими инструментами и аккуратно распаковывал октант, прежде чем приступить к работе, делая пометки в открытой записной книжке, лежащей на смотанных веревках. Я наблюдала, как он двигает руками, чтобы направить свет на зеркало под определенным углом.

– Как долго еще? – спросила я, опуская краболовку на палубу.

– Должны быть там к утру, если ветер вернется.

Я прищурилась от яркого света, чтобы посмотреть на Остера на вершине грот-мачты. Вокруг него собралось облако из морских птиц, когда он вытащил очередного окуня из своего ведра.

– Кстати, что у него за отношения с птицами? – спросила я.

Падж поднял глаза, и мягкая улыбка тронула его губы, прежде чем он рассмеялся.

– Они ему нравятся.

– Похоже, он им тоже, – сказала я.

Он поработал еще несколько минут, прежде чем открыл коробку и положил октант на место.

– Ты действительно была на «Жаворонке», когда он тонул? – внезапно спросил Падж, засовывая записную книжку обратно в жилетку.

Я кивнула, глядя на розовые и фиолетовые облака. Солнце, казалось, росло и набухало, когда оно начало клониться к закату. Я не знала, слышали ли они историю той ночи, но не хотела быть той, кто будет ее повторять. Я боялась, что она оживет во мне, если я начну рассказывать обо всем вслух. Между девушкой, которая стояла сейчас на палубе «Мэриголд», и той девочкой, которая покидала «Жаворонок» в объятиях Клова, пролегала пропасть.

Уэст поднялся по ступенькам на боковую палубу, закатав рукава рубашки до локтей. Они с Уиллой работали в трюмах с тех пор, как мы покинули Серос, стараясь каждую минуту следить за повреждениями от шторма, которые мы так и не заделали, поскольку не успели нанять ремонтников. Уэст не сказал мне ни слова с тех пор, как мы отошли от причала. Он даже не смотрел в мою сторону.

– Дай-ка я посмотрю, – сказал он, подходя к нам и останавливаясь рядом с Паджем.

Падж повиновался, снова достал записную книжку и открыл ее на последней странице, где были его записи. Глаза Уэста медленно пробежали по цифрам, и прядь его волос выбилась, упав ему на лицо.

– Давай бросим якорь, пока ветер слабый. Мы потом наверстаем упущенное время.

Падж кивнул.

– Что с корзинами? – спросил Уэст Остера, хотя было очевидно, что за работу отвечала я.

– Все готово, – ответил за меня Остер.

– Проверь узлы еще раз, – бросил он, снова избегая взглядов в мою сторону.

Я стиснула зубы и обогнула мачту.

– Уэст…

Но он развернулся и заспешил через палубу к арочному проходу. Я последовала за ним в каюту шкипера, где он начал водить компасом по карте, сверяя координаты Паджа со своими. Его рот скривился, когда он прикусил внутреннюю сторону щеки.

– Что-то не так? – я подошла и встала рядом с ним, просматривая лежащие на столе пергаменты.

– Все в порядке, – выдохнул он, опуская компас.

Я смотрела на него в ожидании.

Он на мгновение задумался, прежде чем подошел к противоположной стороне стола и ткнул пальцем в карту.

– Вот.

Поворот, который находился в центре Силков Бури, проходил под жестким прямым углом. Для любого судна больше рыбацкой лодки это был трудный маневр, для которого требовалась экспертная точность.

– Есть ли способ как-то обойти его? – Уэст изучал очертания рифов.

– Не думаю, – ответила я. – В остальных местах мы рискуем поскрести дно.

– Мы должны пройти этот поворот идеально, – пробормотал он.

– В таком случае пройдем.

Уэст оперся на стол, и на его руках проступили мышцы под окрашенной золотым загаром кожей.

– Нам нужно вернуться в Дерн в ближайшие несколько дней, если мы хотим все продать без лишней шумихи.

Он был прав. Нам придется действовать быстро, но если расчеты Паджа окажутся верными, мы сможем загрузить «Мэриголд» к концу следующего дня.

– Так вот как он это сделал, да? – Уэст сел в кресло и посмотрел на меня снизу вверх.