Варвара начинает и побеждает - Салма Кальк

- Чем докажешь, уважаемый? – поинтересовалась я.

- Я могу сделать что угодно! Победить войско, разрушить город!

- В самом деле? Неплохо, неплохо. Город разрушать не надо, уже постарались. Зато у меня тут враги вот-вот нагрянут, их бы победить без потерь.

- От моей силы и мощи у врагов только пятки сверкали, кем бы они ни были!

- Неплохо, да. Так что, выходит, тебя нужно выпустить против вражеского войска? А если не против войска, а против одного мага, но тот тоже утверждает, что сильнее его не было и нет?

- Кто таков? – тут же взвилась моя башка. – Кто посмел так себя называть? Сильнее меня нет никого!

О, чудесно. Прилетит наш Змейс – и мы их стравим. А сами будем попивать винцо и следить за исходом поединка.

- Хорошо, записываю. Помощь против врагов. Испробую в самом скором времени. Как только эти враги изволят явиться. Дальше, что ещё? У меня стены нет, стену за ночь построить сумеешь? А то без стены всё равно что голый, даже швабру приставить – и то не к чему.

- Ну… невелика беда.

- Так, погоди, - я уже подумала и про овраги закопать, и про выяснить, кто поля топчет, но… - Скажи-ка мне, да не вздумай ничего утаить. Сколько раз я могу просить тебя о помощи?

- Сколько раз? – переспросил мой собеседник, кажется, не понимая, что я от него хочу.

- Ну да. Ты выполняешь три желания? Или сколько я захочу?

Он вздохнул. Вот прямо вздохнул. И засопел. Потом ответил:

- Сколько захочешь, - и новый вздох, ещё более горестный.

- Чего вздыхаешь? Работа у тебя такая, - повеселела я. – А как так вышло, что ты оказался в этой милой чашечке? – я повертела в руках бронзовый предмет.

- Ну, вышло. Мало ли, как оно выходит? – сварливо произнёс дух.

- Вот я и хочу знать – как.

- А тебе зачем, женщина?

- Для общего развития.

- Ты не могучий маг, из тебя такого духа не выйдет.

- И слава богу, - кивнула я. – Не горю желанием. Из меня уже что вышло, то и вышло. А что вышло с тобой, я бы послушала.

- Ну хорошо, я расскажу тебе. В назидание. Чтоб знала, чего магу делать нельзя.

О, я с удовольствием послушаю, чего магу делать нельзя.

- Говори, уважаемый. Как, кстати, к тебе обращаться? Аль-Салах?

- Считать ли дух Аль-Салаха Аль-Салахом? В былые времена под мою руку по моему слову собирались тысячи воинов!

Что первично, плоть или дух? Ничего не ново под луной.

- Плоть смертна, душа – нет. Аль-Салах – это дух или плоть?

- Где ты видишь плоть, женщина?

- Только позеленевшую от времени чашку.

- Вот! Эх, была бы у меня моя плоть, я бы тебя…

- Ты бы меня, да. Или я бы тебя, - поджала я губы в точности, как Барбара. – Ладно, Аль-Салах, говори. Там, наверное, уже рассвет скоро, мне бы поспать хоть пару часов.

- Я поклялся прийти на помощь Аль-Джаваду, моему побратиму. И не пришёл, - пробурчал он.

- Отчего же? Что помешало тебе?

- Я был с женщиной, она затмила мой разум.

- Так уж и затмила, - фыркнула я. – Сам, поди, ходил и приставал.

- Она была невероятно прекрасна, и я счёл, что она будет для меня хорошей наградой.

- А её ты спросил?

- Зачем бы я её спрашивал? Её отец стоял нам поперёк дороги, мы разбили его, Аль-Джавад забрал себе земли, а я – дочь!

- И потом эта дочь сделала так, что ты нарушил клятву. Что-то ты оказался ей не по сердцу, как я посмотрю.

- Что там ещё, по сердцу, не по сердцу! Доля женщины – слушаться мужчину!

Даже когда мужчины не смогли устеречь и уберечь, уж конечно. Ну уж нет. Будут заботиться, как надо – тогда ещё можно. А если всё сама – ну, тогда и до свидания.

- А если мужчин не осталось? – сощурилась я.

- Что, ни отца, ни брата, ни мужа? – не поверил дух. – Ни дяди?

- Никого. Есть жених, но он далеко, с королём. Есть мастер, которому я дала клятву, он послал меня сюда – разобраться с наследством. И есть это самое наследство, тут полно мужчин, но они мне – вассалы, сами поклялись.

- Ну, раз вассалы, то пусть всё и делают! Или ты серьёзно сказала – про врагов и стену?

- Серьёзнее некуда.

- Нет, ты подумай – может быть, врагов победит кто-нибудь другой? Ты ведь женщина, какие тебе враги! Тебе должно быть нужно платье новое, краше которого нет на всём белом свете, жемчуга подводные да камни драгоценные! Ты б на себя посмотрела – как ты одета!

- Одета я, как подобает сестре Ордена стражей, кому не нравится – тот перетопчется. Платье у меня есть, ещё и не одно. И жемчугов хватает. А вот со стеной проблемы. И ещё с урожаем, и ещё кое-с-чем. Скажи, сколько ты будешь мне служить? Или не мне, а вообще?

- Аль-Джавад сказал, что такой грех не искупить. Но потом подумал и добавил – пусть, сказал он, семеро повелителей приказывают тебе, и только по велению или по смерти седьмого ты освободишься. Раз, сказал он, ты не смог действовать, побуждаемый данным словом, то тебе придётся действовать, побуждаемому приказом, которого ты не сможешь ослушаться.

- Ладно, давай считать. Аль-Джавад был первым?

- Да.

- Он подарил чашу… моему прадеду? Сигизмондо Ливарио? Следующим был дед, Тибальдо, потом отец, Аделардо. Ох, нет, там же ещё где-то затесался старший сын того Сигизмондо, Марко Ливарио. Тибальдо был вторым, - так было сказано в тех свитках, которые я читала в королевском архиве. - Значит, я шестая?

- А вот и нет, - усмехнулся дух. – Ты седьмая. Был ещё Аль-Амир, песчаная змея, брат Аль-Джавада, он не стал звать меня с собой в битву и полёг там. И только после того Аль-Джавад подарил чашу здешнему властителю.

- Значит, от того, насколько хорошо ты будешь мне служить, зависит твоя свобода?

- Или от того, насколько быстро тебя убьют твои враги.

Тьфу ты. Неправильный какой-то дух. Так-то меня даже уже раз убили, и что?

- А если ты не сможешь меня защитить, что тебе будет?

- Смотря, как ты умрёшь. Если ты попросишь меня о помощи, и я не смогу защитить – значит, не видать мне свободы. А если не попросишь, пойдёшь и получишь всё, что причитается самоуверенной женщине – то моей вины здесь нет.

- Буду носить с собой твою чашку постоянно. Ты не пришёл на помощь Аделардо Ливарио потому, что он не успел сюда спуститься?

- И поэтому тоже. Чашу обменяли на замок, он отобрал тот замок, но чаши не вернул.

- А он разве обещал? – ну вот ещё, сложности.

- Не обещал, - вздохнул дух. – Но мог бы. Тогда семь моих властителей уже бы закончились.