Не та девушка - Илана Васина

— Господин, — после тихого стука дверь открывается, и в образовавшуюся щель робко просовывается кучерявая голова кучера. Свободной рукой он жмет к груди плохонькую шапчонку. — Карета подана. Изволишь спускаться?

— Вооон! — с ненавистью рычит Фрёд.

Хоть слуга и исчезает со скоростью ветра, его хозяин еще с минуту сердито качает головой и неугомонно расхаживает по комнате. Затем что-то вдруг втемяшивается в воспаленный мозг Фрёда, и он кидается ко мне.

Мне бы выскочить за дверь, буквально в паре метров расположенную, но от неожиданности не успеваю среагировать. Едва поднявшись со стула, оказываюсь зажата в угол высоким, крупным мужчиной. Расставив ноги пошире, своим телом в шаге от меня он полностью загораживает выход.

Он выглядит отчаявшимся и совсем не похож на себя, обычно ухоженного и лощеного. В грязной, помятой рубашке, с густо отросшей щетиной, с воспаленными веками, пахнущий перегаром, сверлит меня взглядом и умоляюще бормочет:

— Милая моя… Хорошая моя… Глупышка боязливая… Едем со мной! Твоя мать мне вовек не нужна. Разведусь, и пусть отправляется на все четыре стороны! Если у меня будешь ты, зачем мне другие…

Он, похоже, окончательно тронулся, раз верит, что на такое соглашусь! Едва дыша, вжимаюсь в стену. Необузданный страх от его близости вкупе с растерянностью парализуют, не давая нормально соображать.

Судорожно перебираю в голове заклинания, ищу такое, что сильно не навредит и не покалечит безумца, как вдруг справа от меня… от нас раздается знакомый голос с жесткими, металлическими оттенками:

— Советую немедленно отойти от моей дочери, если не желаешь оскандалиться на все королевство.

Глазам своим не верю! В открытом дверном проеме стоит старейшина Финдис, то есть… мой отец! Я так рада его видеть здесь и сейчас, что на глаза наворачиваются слезы облегчения.

Перевожу взгляд на Фрёда. Он весь белый от злости. Собирает себя кое-как в кучку. Выпрямляется — теперь он надо мной не нависает. Зато так пристально смотрит на мой рот, будто силой взгляда пытается сорвать с моих губ согласие на свою недавнюю мольбу.

Я мотаю головой. Никуда с тобой не поеду! Ни за что!

Отступив от меня, слегка пошатываясь, отчим холодно заявляет:

— Что же… Прекрасно. Я все сказал. Мне больше нечего добавить, — направляется к порогу и тут же вынужденно останавливается.

На сей раз уже Финдис, стоя в проеме, загораживает проход. Когда старейшина заговаривает, его голос звучит мягко и вкрадчиво, как кошачьи лапки по полу:

— Ты, возможно, не слышал обо всех эльфийских законах…

— Мне нет дела до вас, — небрежно отмахивается Фрёд. — Разговор окончен. В сторону!

— С тех пор, как я признал Ханну своей дочерью, ее мать официально стала частью моей семьи и теперь находится под моей защитой.

— И? — пренебрежительно фыркает отчим, передернув плечами. — Моя жена в моей власти. У себя в замке что хочу, то и творю. Что ты мне сделаешь из своего Даэрониса? Наколдуешь плохую погоду?

— У нас, эльфов, свои законы, — повторяет Финдис. В его лице, как в зеркальном отражении разглядываю знакомое, упрямое выражение. — Заберешь жизнь члена моей семьи — и я сделаю то же. Жизнь за жизнь — так у нас принято, ты уж не обессудь! Я слышал, у тебя осталась дочь от первого брака… Ее зовут Гретта, кажется?

— Не посмеешь! — от откровенного страха тонкие губы мгновенно бледнеют и мелко дрожат вместе с подбородком.

— Моя задача — предупредить, дабы возмездие не показалось тебе несправедливым или неожиданным. Судьбу своей дочери решать тебе.

— Ты не сможешь… У тебя нет власти в моем поместье… Я там царь и бог. Я, не ты!

— Вспомни. Совсем недавно в своем замке ты лишился своей падчерицы и редкого артефакта. Так ли много у тебя власти, как ты думаешь?