Все исправить - Елена Белова

«Хорошо бы».

А лес между тем менялся. Здесь уже не было ни одного чахлого дерева. Каждое росло на своем месте, не застилая свет менее удачливым. Здесь не было сломанных ветвей, высохших и гнилых стволов — лес, нарядный, звонкий, расстилался вокруг в какой-то плавной гармонии, радуя глаз на каждом изгибе тропы. Прохладой и покоем веяло от вызолоченных солнцем ветвей, от зеленых листьев, от серебристой паутинки над тропой.

И фениксу здесь даже начало нравиться.

Пока хозяева все не испортили.

Эльфы — это красота? Ха! Эльфы это упрямство, упрямство и еще раз упрямство! В кубе! Лина слыхала про психованного Темного, который утащил у василисков одну из их временных статуй и семь лет проторчал возле нее, ожидая, пока заколдованная девица отомрет. Прождал бы и больше, если б василиске не надоело и она не отколдовала статую обратно. Ну а что, влюбленных психов, говорят, даже драконы жалели. И до сих пор феникс думала, что именно это и есть пример беспрецедентного упорства. Ошиблась.

Эльфы, похоже, способны переупрямить не только василиска, но и саму статую довести...

Ах, разумеется, они, как цивилизованная и высокоразвитая раса, готовы выслушать и, возможно, пойти навстречу, но...

Все дело в «но». И этих «но» у хозяев леса набралось аж одиннадцать, начиная с провозглашенного сколько-то сотен лет назад невмешательства в дела человеческие и заканчивая банальными жалобами на малочисленность, в силу которой они, дети леса, не могут позволить себе потерять ни одного «ростка»...

«Семь лет, — пронеслась в голове Лины тоскливая мысль. — Будем мы сидеть в этом лесочке год за годом, строя благожелательные гримасы, вести бесконечные переговоры и покрываться мхом на радость этих фитофилов...»

Феникс внутри беспокойно ворохнулся — ему идея насчет семи лет не понравилась. А мысль насчет «покрыться мхом» вообще заставила заворчать.

Может, их просто побить? Этот метод переговоров лично она еще не пробовала, но что-то же в нем находят? Например, тролли свои немногочисленные переговоры проигрывают редко. Слишком весомые у них «аргументы». Людям разве что втроем поднять.

Девушка с усилием запихнула обратно вылезшее лезвие. Нервы, Лина, нервы. Попридержи.

Докатилась — уже бить собираешься высокие договаривающиеся стороны...

К счастью, с эльфами она была не одна.

А Лёш мхом покрываться не собирался.

Он терпеливо выслушал девятиминутную речь «корня», каким-то образом не меняясь в лице. У Лёша вообще было очень живое лицо, подвижное, по которому мысли можно было не то что читать, а вообще смотреть. А тут оно словно застыло, превратившись в безупречно красивую маску — он, кстати, здорово смахивает на эльфа, если приглядеться...

А потом молодой Страж открыл рот и высказался.

На этот раз он не сорвался — в коротком и безупречно вежливом монологе фигурировали отчего-то лишь безграничное уважение к славному племени детей леса и надежда на их, детей леса, счастливое будущее на избранной стезе, несомненно безоблачное, ибо Совет никоим образом не может принуждать к помощи и сотрудничеству высокочтимых собеседников... и даже станцию строить рядом не будут без разрешения, а лично он, Страж Алексей Соловьев, в знак беспримерного уважения дарит вот этот кристалл, дабы эльфы могли сами заявить о своем отказе, даже не являясь в Свод Небес...

На зеленую поляну, выстуженную ледяной вежливостью, рушится крик.

Эльф отшатывается, рядом легко хлопает тетива лука, и Лина едва успевает перехватить в воздухе ясеневое древко стрелы, еще теплое от чьих-то пальцев.

Лёш, какого хре... преисподняя, что ты творишь, самоубийца!

Он не двинулся с места, и застывшие в вежливой полуулыбке губы не шевельнулись.

Ад и пламя! Ну, Лёш!

А из кристалла продолжают рваться крики. Потом — рычание. Потом голограмма наконец разворачивается в полноценное изображение, и оцепеневшие эльфы глаза в глаза встречают жуткий взгляд красных глаз...

Запись из Несебра.

Как она... о! О-о... Лина новыми глазами смотрит на Лёша.

Ты умеешь бить по больному, милый...

Что ж, это, по крайней мере, лучше, чем переговоры по-тролльи. Наверное.

— Приношу извинения. — В голосе Лёша ни намека на вину. — Я перепутал кристаллы. Вот, этот чистый.

Глаза-то какие ясные, прямо верить хочется.

— Что это такое? — «Корень» смотрит на застывшее изображение.

— Это город, на который напали пришельцы из-за Грани. Те, против кого мы сейчас строим станции. Там мы не успели...

Как тихо стало на поляне...

Теперь, когда призадумавшиеся эльфы остались позади вместе с кристаллом, Лина только и смогла, что выдохнуть: " - Уфффф!

И тут же рассмеяться, услышав такое же «уффф!» рядом. Лёш прислонился к ближайшему дереву и с наслаждением взъерошил обеими руками волосы.

— Жгабыды-ыр...

Неправильные нынче пошли Стражи. Вон, по-гоблински ругаются...

— Умотался? — Лина прислонилась рядом.

— Не то слово! Это надо же, как тут все закостенело. Интересно, их василиски не «морозили» случайно?

— Они ж не каменные! Но при случае спросим Беатрису. Но ты здорово с кристаллом «ошибся». Я чуть не поверила!

В глазах злостного путаника кристаллов мелькнул и пропал веселый огонек.

— Правда? Значит, и они проникнутся. Эх, был бы Ларт «корнем», все обошлось бы проще, а так... Спорим, что они пришлют кристалл уже завтра, с согласием?

— Спорим. — Лина ловит слегка огорченный взгляд, мол, что это, она в него не верит? — и с удовольствием заканчивает: — Они пришлют его сегодня. Вечером.