Дети сектора - Виктор Глумов

Твари, загнавшие Данилу в вентиляционную шахту, уходить и не думали. Остались охранять сердце своего бога. Загудело сильнее, стало жарко – в генераторной начали раскручиваться сферы. Астрахан слизнул каплю пота и понял, что адски хочет пить, и если не напьется в скором времени, то сдохнет. А еще он прислушивался, все еще надеясь, что хамелеоны уйдут в телепорт. Рокот генератора стих, Данила, сжимая трубку облучателя, двинулся к просвету. В коридоре было тихо. Вдруг проход свободен?

Просвет все ближе, ближе. Теперь медленно повернуть голову и посмотреть, что там. Бронзовые доспехи, опалесцирующая красным стена… Вроде никого. Но покидать убежище Данила не спешил – вдруг охрана возле генератора и скоро вернется? К тому же в коридоре ощущалось присутствие чужака. Совершенно детский иррациональный страх: ты его не видишь, но уверен, что он прячется в черном углу.

Данила подполз к отверстию, лег и собрался уже вылезти, но краем глаза уловил движение и замер, а потом посмотрел вверх и вжался в трубы: там шевелился бурый клубок из мохнатых лап, тел, хвостов. Отдельных особей сразу было не различить. Пауки – не пауки, обезьяны – не обезьяны. Круглые тела, вроде шесть лап с длинными пальцами. Твари прицепились к потолку и свесили круглые лысые головы с вывернутыми ноздрями. Пасти их были разинуты, и Данила разглядел острые лезвия зубов.

Надеясь, что существа механические, Астрахан направил на них излучатель, активировал его – легкий свист утонул в рокоте. Но, увы, твари оказались живыми и не попа́дали кверху лапами.

Когда генератор снова заработал, Астрахан, по возможности бесшумно, развернулся и на четвереньках пополз вперед. Различил силуэт Рэмбо, мотнул головой и кивнул – дальше, мол, ползи. Теперь коммуникативная функция легла на плечи патлатого наемника.

По идее, вентиляционная шахта не должна заканчиваться стеной, и если так ползти и дальше, рано или поздно она выведет в другой зал. У Марины бы спросить, что здесь и как устроено…

Вскоре просветы закончились, и люди оказали в плену душного, пыльного, совершенно черного коридора.

– Что ты там увидел? – спросил Рэмбо.

Данила прохрипел:

– То ли пауков, то ли обезьян, то ли летучих мышей. Они на потолке висели, караулили наши доспехи, думали, мы за ними вернемся. Так и будут висеть, пока не поджарятся.

За стенкой вентиляционной шахты клокотали, щелкали, вздыхали неведомые механизмы, никаких отверстий не было. И вдруг Даниле померещился голос Шейха.

– Тише! – скомандовал он и замер, прижав палец к губам.

Через некоторое время Рэмбо спросил:

– Выдыхать? Что ты услышал?

– Будто нас кто-то зовет. В грохоте не разобрать. Ладно, двигаемся дальше. Прислушивайтесь на всякий случай.

Не прошло и полминуты, как зов повторился, уже ближе. Точно, Шейх, но что он тут делает? Как проник на корабль?

– Я слышала свое имя, – взволнованно проговорила Марина.

Двинулись дальше, уже не ползли – бежали на четвереньках. Рэмбо бил стенку шахты, но она была слишком прочной. Данила гадал, откуда голос. Может, это психическое искажение? Улей ощутил свербеж в бронхах (они не свербят на самом деле, это так, для сравнения) и теперь пытается откашлять опасные микробы.

– Земля на связи, – различил Данила. – Астрахан, Рэмбо, кто-нибудь меня слышит?

Неужели Шейх сделал невозможное и запустил передатчик, например, ревуна леших?

– Слышу, мы здесь! – закричал Данила, тарабаня в стенку, но загрохотало, зашипело с удвоенной силой, и какофония механических звуков поглотила голос Мансурова.

Двигались на предельной скорости, надеясь, что успеют к передатчику, скажут, что все нормально, Марина откроет шлюз и впустит людей со взрывчаткой.

– Тут шахта расширяется! – крикнула Марина. – Свет! Господи, я вижу свет! О-ой, мамочки!