Слимп - Михаил Бабкин

Вопросов ни у кого не имелось. Пассажиры молча вставали, подбирали свои пожитки и гуськом направлялись к поданному трапу. У Семёна создалось впечатление, что происшедшее их вовсе не удивило. Испугало, да, но не удивило.

Мимо Семёна, покачиваясь и опираясь друг на друга, проковыляла пьяная троица; на спине у одного из них висел объёмистый заплечный мешок. Из мешка доносилось стеклянное позвякивание.

– Ж-жаль, – невнятно бормотал тот, который был с мешком, – надо было и мне… ик… чтобы халявную компенсацию п-получить. Выпили бы… Кто ж знал, что они… ик… деньги даром раздают.

– Да ну их, – равнодушно ответил другой, потрезвее, заботливо поддерживая не столько своего спутника, сколько его мешок, – тебя и так только вчера воскресили. Мы же твой день рождения отмечаем, забыл, что ли? А если бы ты опять вдруг помер? Глушилка, она, зараза, штука коварная, пьяных не любит…

– И то верно, – сразу согласился мешочник, – в-выжрали бы всё моё вино без меня. Пока я… ик… по новой воскресал бы. – Троица, обнявшись, враскачку пошла вниз по трапу, весело брякая на каждом шагу пустыми амфорами в мешке.

– Наша очередь, – Семён встал, отряхнул брюки. – Мар, слушай меня – хоть стены уже и сняли, но переноситься куда-то отсюда, тем более на глазах у толпы полиментов, думаю, не стоит. Не надо привлекать к себе излишнего внимания. Сделаем вот что: пройдём проверку как и все. Но если возникнут какие-либо осложнения, тогда конечно. Тогда действуй! Кстати, кто я нынче?

– Как и договорились, ты – принц, – затараторил медальон. – Из Чумного Мира. Младший сын одного из местных королей… захудалое такое королевство, мелкое… младшие они вообще никого не интересуют, даже заговорщиков. А будут спрашивать – я подскажу что ответить.

– Хайк, у тебя с документами всё в порядке? – Семён подмигнул избранному. – Жетон есть?

– А как же, – Хайк вытянул из-за пазухи цепочку со стальным блестящим медальоном на ней, очень похожим на Мара, только чуть поменьше размером, – всё своё ношу с собой. Пошли?

– Пошли, – Семён направился к трапу.

Офицер стоял в сторонке, недалеко от трапа, о чём-то оживлённо беседуя с бывшим главарём банды. Проверкой занимались рядовые: предъявленные к осмотру медальоны изучались самым тщательным образом при помощи занятного устройства, очень похожего на ручной сканер, каким в земных магазинах проверяют ценники на покупках. Только вместо считывающего устройства на серебряную рукоять был насажан большой человеческий глаз. Но не живой, настоящий, а вырезанный из рубина – красный, с широко распахнутыми рельефными веками. Однако и не мёртвый: Семён успел заметить, что тёмный зрачок рубинового глаза слегка сокращается, когда в него попадают прямые солнечные лучи.

Семён, не снимая Мара с шеи и держа медальон на ладони, подставил его под рубиновое око. Еле видимый багровый лучик скользнул по поверхности медальона; Семён осторожно скосил глаза на ладонь – Мар вдруг покрылся тусклой золотистой плёнкой, усеянной россыпью мелких точек и тире: значки шли плотной спиралью, от внешнего края медальона к его центру. Считывающий луч отразился от плёнки; на текстовом экранчике с обратной стороны глаза-сканера высветилась какая-то надпись, Семёну не видимая, но от которой проверяющий полимент, похоже, пришёл в замешательство.

– Минутку, – сказал боец и, трусцой подбежав к офицеру, что-то негромко доложил ему. Офицер заинтересованно глянул на Семёна, забрал у проверяющего сканер и, подойдя к Семёну, самолично проверил его медальон-документ. Отчего показания на экранчике ничуть не изменились – Мар хорошо знал своё дело.

– Ваше высочество, – казённым голосом сказал офицер, глядя куда-то мимо Семёна, – я официально приношу вам свои извинения за случившийся инцидент, и…

– Полно, уважаемый, – снисходительно прервал его Семён, – какие могут быть извинения! Дело есть дело. Мне даже доставило удовольствие смотреть на вашу работу… я никогда раньше не видел такого, – тут Семён не кривил душой, такого он и впрямь раньше никогда не видел, – э-э… скажите, любезнейший, дозволено ли мне будет задать вам пару вопросов? Так сказать, личного плана. Удовлетворить собственное любопытство.

– Извольте, – с облегчением сказал офицер, невольно подстраиваясь под манеру разговора своего вельможного собеседника, – слушаю вас.

– А кто был тот человек, которого ваши люди арестовали столь необычным способом? – великосветски улыбаясь, Семён внутренне напрягся в ожидании ответа. Не хотелось услышать что-то вроде: «да вот, вора Симеона по ориентировке повязали, похож очень, теперь он у нас попляшет…».

– Вора взяли, – нехотя ответил офицер, – казнокрада. Собирался отсидеться в нашем мире, пока его по всей Империи искать не перестанут. Ошибся, дурень. Не там отсиживаться решил. Законов наших не знал, вот потому и влип! С воровством у нас строго, очень строго. Гораздо строже, чем даже за убийство… Убийство – что? Оживили и пошёл, не велика беда… А воровство наказывается по всей строгости закона. Не любят у нас воров! Не жалуют.

– Вот как, – очень натурально восхитился Семён, – похвально. Значит, не жалуете воров…

– Ты у него про чаккер спроси, – подал голос Мар. – Что это за бандура такая, я о ней слыхом не слыхивал. Интересно!

– И последний вопрос, – спохватился Семён. – Ваш грозный чаккер… м-м… это что за оружие? В моих арсеналах такого нет. По-видимому, совершенно новый вид вооружения. Надеюсь, оно не секретное? Любопытно было бы узнать производителя. Во всяком случае в моей гвардии такое пригодилось бы!

– Гастор, подойди-ка сюда, – офицер повернулся в сторону бывшего Верзилы Кида, – тут принц твоим чаккером интересуется, откуда у тебя такое грозное оружие, – и чему-то усмехнулся.

Гастор подошёл, коротко кивнул принцу со своей высоты, словно в лоб собрался его поцеловать, и без лишних церемоний сообщил:

– Собственно, никакого оружия и не было. Так, экспромт. Мираж, магическая зарисовка. Надо же было предъявить что-то сверхубойное, грозное… Хорошо получилось, правда? Чёрная труба, тиканье… Впечатляет, по-моему.

Семён вспомнил ярко оранжевый, вовсе не чёрный ствол – магия, понятно! – и согласно покачал головой:

– Весьма и весьма впечатляет! Даже я почувствовал себя несколько неуютно.

– А чаккер… – Гастор смутился. – Кота моего Чакки зовут, вот и ляпнул от волнения. Но ничего, сошло.

– Жаль, – искренне огорчился Семён, – очень мне хотелось бы свою охрану такой игрушкой оснастить. На всякий случай. Кстати, – Семён плавно повёл рукой в сторону Хайка, терпеливо ждавшего своей очереди за спиной Семёна Владимировича, – это мой предсказатель. Ясновидящий, стало быть. Зачем его проверять, я лично за него ручаюсь! Вот, и шар его при мне, – Семён похлопал рукой по сумке. – Предъявить?

– Только личные документы, – жёстко ответил офицер. – Шар не надо, – и шагнул к Хайку, безропотно протянувшего ему свой жетон.

Офицер скользнул сканером по кругляшу, глянул на экранчик, после как-то странно посмотрел на Семёна. Отступив на шаг от Хайка и пряча рубиновый глаз в специальную кобуру на поясе, офицер вежливо сказал: