Голод суккуба - Райчел Мид

Я пошла в ногу с Дейной и пушистым шариком, в сотый разпоздравляя себя с тем, что догадалась предпочесть кошек собакам. Туту — да,именно так его звали, — высунув маленький язык, изящно переступал лапками.Взгляд черных бусинок глаз шнырял повсюду, песик весело семенил, не обращая вниманияна то, что мокрая дорожка пачкает крошечные белые лапки.

— Как дела с вашим митингом? — осведомилась япосле того, как мы исчерпали собачью тему.

— Превосходно. Я удивлена, что вы не слышали о нем вновостях. Очень много прессы.

— Я не столь внимательна к новостям.

Она сообщила мне время и место:

— Полагаю, вы придете.

— Кажется, в этот день я работаю, — ответила я.Дейна окинула меня проницательным взглядом:

— Табита, у меня создалось впечатление, что вы несовсем в курсе проблемы.

Думаешь? Я отвела взгляд, борясь между желанием высказатьсобственное мнение и опасением снова навредить Бастьену. И наконец сделалавыбор в пользу расплывчатой правды.

— Просто мне кажется… можно очень по-разному взглянутьна это, вот и все.

— Это, знаете ли, неплохо, что вы сомневаетесь. Никакот нее этого не ожидала.

— Вот как?

— Конечно. Затем и существуют группы, подобные КССЦ.Чтобы помочь вам разобраться, где истина.

Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Мне-то показалось, чтоона сейчас ошарашит меня своей непредвзятостью. Я решила, что лучше промолчать.

— Итак, что же вы все-таки думаете? — снова началаона.

— Э-э, о чем? Гомосексуализме? Или гомосексуальныхбраках?

— О том и другом.

По моему мнению, все просто: кого люди хотят, того и хотят,вот и весь сказ. Никакой регулируемой любви или разговоров, что этонеправильно. Однако точка зрения Дейны имела религиозную основу, а уж кто-кто,а я не настолько глупа, чтобы вступать в споры по вопросам веры.

— Я просто не уверена, что люди вольны выбирать, кто ихпривлекает, — пустилась я в объяснения, решив не идти в лобовуюатаку. — Поэтому мне кажется странным говорить о «помощи» или «изменении»людей, которые на самом деле ничего не могут поделать со своей природой,независимо от того, правильная у них природа или неправильная.

— Так вы считаете гомосексуализм врожденным? —Сладкий голос не мог полностью скрыть презрительное недоумение.

— У некоторых людей. Я думаю, есть такие, чтопроявляют… э-э… активность со своим полом ради забавы, но у других это вызванобиологией.

Я подумала, что Дейна вряд ли считает активность со своимполом забавой, но все же предпочла озвучить собственное мнение.

— Вы очень хорошо выражаете свои мысли, — призналаона. — Пусть даже я необязательно с вами согласна.

Я громко рассмеялась, и она как-то странно на меняпосмотрела.

— Нет, я и не ожидала.

Мы снова помолчали, и я вспомнила, что должна ее прощупыватьна предмет романтических чувств к Бастьену.

— Вот бы уметь выбирать того, кто бы мнепонравился, — вдруг выпалила я словно бы самое сокровенное, что былосовершенно не в манере ни Табиты Хантер, ни Джорджины Кинкейд.

Дейна прямо обомлела:

— Что-то не ладно с вашим приятелем? Как его зовут?Свен?

— Сет, — поправила я, почувствовав мимолетнуюнеловкость оттого, что втравляю его в эту историю.

На самом деле с Сетом у нас сейчас все прекрасно, но радиправдоподобия я продолжала лгать:

— С ним все в порядке, я полагаю, и он мне нравится… ноон не слишком, знаете ли, романтичен.

— А-га, — нейтрально отозвалась она.

— Я ненормальная? Я требую слишком многого? Может, мнеследовало бы сосредоточиться на других вещах?

— Что вы считаете романтическим?

— Не знаю. Какие-то нюансы, завитушки там и сям. Знакивнимания, показывающие, как ты важна, насколько ты волнуешь другого человека.

Ирисы, блины со смайликами.

— Что вы об этом думаете?

Она пожала плечами. Мы завернули за угол, возвращаясь к домуБастьена.

— Для меня романтика все же не так важна, —призналась она. — Ни у меня, ни у Билла просто нет для нее времени.

— О-о.

— И это не плохо. Я бы сказала, что истиннаяпривязанность куда важнее поверхностных жестов. Откровенный разговор испособность разделить беды и радости. Знать, что он чувствует то же, что и ты.

— О-о, — снова сказала я, пораженная.

Ее толкование не лишено смысла. Это была в некотором родевариация точки зрения Сета на искренность в отношениях. Закусив удила, япустилась во все тяжкие:

— А как насчет… вы понимаете, привлекательности всексуальном смысле?

Она бросила на меня косой взгляд:

— А что такое?

Я пожала плечами:

— Рядом с ним я не всегда чувствую это. — Наврунишке горят штанишки. — Может быть, у меня об этом ложныепредставления? Что вы думаете о сексуальности?

Она ответила не сразу:

— Я не знаю.

Приблизившись, мы увидели Бастьена, стоящего у двери своегодома. Он помахал нам:

— Приветствую вас, дамы.

Его, казалось, приятно удивило наше совместное — и вполнедружеское — появление.

Дейна поблагодарила меня за компанию и, отвергнувприглашение Бастьена зайти на минутку, направилась к себе. Когда она ушла и мысели в машину, чтобы отправиться на фотосъемку, я пересказала ему нашу беседу.

— Она не знает, что такое сексуальность? —воскликнул Бастьен. — Да она, выходит, просто молит, чтобы я ее испортил.Хм. А Билл, значит, не романтик. Что ж, это неудивительно. Думаешь, она врет,говоря, что это неважно? Своего рода механизм защиты?

— Я не знаю. Возможно. Но даже если ей не хватаетромантики, чрезмерные телодвижения вряд ли приведут к успеху. Она не дура.Возможно, тут более к месту глубокомысленные разговоры.

— Тогда и вся эта стряпня — отличная идея. Сплошнаяболтовня.

— Наверное.

Я не стала ему говорить, что сомневаюсь в эффективностиэтого метода. Если честно, я не была уверена, что он сможет чего-то добиться.

Мы решили со всей серьезностью подойти к делу созданияфотографий. Бастьен подъехал к отелю «Андра», одному из лучших в округе, хотявнешне ничем не выделяющемуся. Не знаю, какими чарами, но Бастьен дажеумудрился заказать единственные здесь Королевские покои и не привлечь при этомлишнего внимания. Там было больше комнат, чем нам могло потребоваться, ноимелось главное — для меня — невиданно роскошная, невиданно сексуальнаякровать. С изголовьем блестящего черного дерева и толстым пурпурным покрывалом,заключенная в романтически освещенный альков. В спальне царили полумрак ичувственность. Войдя, мы сразу перевоплотились из образов Митча и Табиты.