Новая жизнь - Ольга Мяхар

— Но ведь проспорил?

— И ничего не проспо…

— Феофан, — тихо, но грозно.

Молчание.

— Ладно, — угрюмо. — И чего?

— Гм… усыпи Грифа на сутки.

— ?!!

— Если Иля выдержит еще одну ночь, то очистит замок от зла и… все будет хорошо! Тебе — плюс, да и ей — больше сил и человечности.

— Я не буду…

— Феф, не будь ребенком. К тому же я кое-что придумал.

— Нет.

— Вот. Смотри!

— Чего это? — подозрительно.

— Попробуй меня ударить.

— Вокруг тебя какая-то пленочка…

— Знаю. Ударь.

— Нет, извини, но я…

— Да это суперзащита! Ударь, и увидишь, что я неуязвим.

— А зачем?

Рычание, тихая ругань, возмущенное сопение анрела.

— Бей!!!

— Хм… ну если неуязвим.

Вопли, грохот разбитой чашки, стон…

— Ну блин, Фефа-а…

— Очень больно? — испуганно. Но ты же говорил…

— Я просил ударить, а не перекрестить! — с надрывом.

— Уй… хвост, — трагично.

— Где?

— Да уже не там! И… и правый рог. Ну Фефа…

— Так. Спокойно. Я все понял. Сейчас ударю по-настоящему.

Тяжелое дыхание, неприличные слова, угрюмое:

— Давай. Тихий звон.

— Гм… это чего было?

— Пощечина, — искренне и слегка удивленно.

— Да-а… подсказываю: бить надо чем-то тяжелым. Вон кружкой или ложкой.

— …ладно. Дзынь.

— Во! Убедился? Дзынь.

— Я же говорил, моя защита… Дзынь, дзынь, дзынь…

— …неуязвима… Бздынь!

— Ой.

Звон упавшей кружки и стук тельца.

— Рёва?

— Рёва!!!

— Я… я ща. Погоди. Да отстань ты.

— Больно? — с сочувствием и очень виновато.

— Да, — подумав.

— Прости, — тихо.

— Ладно. Недоработочка вышла. Оказывается, если долго бить в одно и то же место…

— Осторожно!

Ругань, шорох, шелест крыльев.

— Но если защиту обновлять раз в секунду… ну-ка. А теперь?

— Ты уверен?

— Уверен, уверен. Давай. И если тебе не удастся ее пробить — мы отправим Илю в замок на ночь, но я ей обеспечу эту защиту. Согласен?

— Это слишком опасно, — напряженно.

— Просто попробуй, — тихо.

Дальше — много дзиньканья и счастливый смех Рёвы в конце.

— Ну? — гордо.

— Ладно, — с тяжелым вздохом. — Но учти. Как только что-то снова пойдет не так — она тут же возвращается.

— Согласен. По рукам?

— Нет.

— Ну и ладно. Полетели.

— Куда?

— Ты должен усыпить Грифа. Забыл? Если он проснется, Илю мы уже ни в какой замок не уведем. Видел его глаза, когда я ее нашел? Дать ему волю, он бы этот замок весь по камешку разнес.

— Ладно, я понял, — грустно.

Снова шелест крыльев.

— Он точно спит?

— Да. Моя сила погрузила его сознание в субполярные глубины…

— Надо проверить.

— Гм. Проверяй.

Сонно открываю глаза и вижу Рёву, тыкающего хвостом в нос Грифа. Тот спал, повернув лицо ко мне. На глаза упала черная челка, лицо спокойное, расслабленное, красивое. Тонкие губы совсем рядом, отчего по спине сбегает табун мурашек и хочется к нему прикоснуться…

— Спит, — Рёва вынес вердикт и теперь весело смотрит на меня. — Да ты спи, спи. Скоро вечер, а тебе надо восстановиться.

— Для чего? — уже закрывая глаза и с удовольствием вдыхая запах его кожи. Чуть солоноватый, но приятный. Не знаю, как описать. Но мне… нравится.

— Узнаешь. Спи.

И я засыпаю, ощущая, как лба касается маленькая ладошка анрела. Тот угрюмо смотрит на Иревиля и огорченно качает головой.

— Не волнуйся, я все продумал.

Тяжелый вздох был ему ответом.

Вечер коснулся ресниц едва очерченными тенями и прошелся сквозняком по комнате. Печка больше не грела, но в объятиях Грифа было тепло и уютно. Правда, два недовольных духа даже и не думали оставлять меня в столь приятном положении и упорно будили, щипая и дергая за волосы.

— Она не встает, — угрюмо.

— Ты сильно дернул?

— Сильно!

— Тогда тыкай в глаз.

— Как это? — испуганно.

— Нимбом, нимбом, говорю. Ой…

— Что случилось?

— Да так… а он точно спит?

— Крепче некуда.

— Хм… тогда почему на меня руку положил?

— Не знаю. Не мешай.

— Как всегда. До бедного маленького меня — никому нет дела.

— Не прибедняйся. О! Глаз открывается. Ты был прав.

— Я всегда прав, — пыхтя. — Так. Иля, проснись, солнышко, пока молнией не засветил, — тебя ждет ужастик. Часть третья — решающая.

— Не пойду, — хмуро.

— Пойдешь. — В руке нечистика что-то сверкнуло.

Я тяжело вздохнула и кое-как села.

— А зачем? Все ведь уже хорошо и…

— Ты — робот, — назидательно, — Так что тебе нужны добрые дела. А что может быть добрее освобождения целой местности от обители зла? — Рёва явно собой гордился и говорил с умным видом, выдергивая ногу из-под пальцев так и не проснувшегося Грифа.

С подозрением смотрю на парня.

— Я его усыпил, — тихо вклинился Феф, с красными от стыда щеками и сильно виноватым видом.

Угрюмо киваю.

— Слушай, а тебе-то это зачем? — смотрю на Иревиля, уже стоящего на ногах и радостно оглядывающегося по сторонам.

— Не понял? — честные глазки.

— Ну… добрые дела ведь не по твоей части, а ты лезешь…

— Ты меня ни с кем не путаешь?

Склоняю голову набок, хмурюсь.

— Я — отражение половинки твоей души, а не зло в чистом виде, — угрюмо. — Так что не надо думать, что я хочу твоей роковой гибели, да и зачем ты нам в виде застывшего на фиг манекена. Я, блин, тоже за то, чтобы ты немного очеловечилась!

Феф покивал. Я улыбнулась.

— Ну… если так.