Оковы равновесия - Яна Алексеева

Ну нет…

Я же не кукла. Я просто не отдам никому венец…

Хотя из-за этого жизнь моя после ритуала может оказаться весьма короткой.

Впрочем… посмотрим. Прикинем. Решим.

А за стенами дома исцеления буйствовала весна.

Яркой молодой листвой, ярким солнцем, серебристой дымкой в небе, парящей греющейся землей — всей этой недоступной красотой я любовалась из окна, выходящего на задворки. Лес в отдалении, свежевскопанные, покрытые проросшей зеленью огороды, плодовые деревья в цвету, пустующий дворик. Вот и все, что можно было рассматривать, сидя в кресле у окна в бессмысленном ожидании.

Два дня… два дня…

Время неспешно отсчитывало деления на оплывающей свече.

Поздним вечером, пожелав самостоятельно спуститься на первый этаж, не беспокоя прислугу, я стала свидетельницей одного разговора. А всего-то хотела воды попить, ну и было, правда, немного любопытно, каков этот дом в иных местах, помимо моей комнаты.

Я неслышно и осторожно, морщась от ноющей боли в боку и слабости, стремительно растекающейся по телу, вышла за дверь. Скользнула по короткому коридору, придерживаясь за гладкую, медового цвета стену. Мимо дверей, косяки которых были изрезаны рунами, мимо светильников-плошек, подвешенных на полированные крюки. Теплое дерево под пальцами, казалось, придавало сил. Я застыла у крутой лестницы, спиралью спускающейся на первый этаж, услышав голоса.

Вроде бы знакомые… Точно. Целитель и хранитель.

Интересно…

Присев на верхнюю ступеньку, я закуталась в длинную алую шаль, поджала босые ноги, укрыв широким подолом. К ночи холодало, а по коридору гуляли зябкие сквозняки…

Прислушалась, вжавшись в перила.

Тихие голоса отражались от стен, словно в колодце, усиливаясь, гуляя глухим эхом между ступеней.

— Вы уверены, Оуэн, что госпожа Ивон в разуме?

В голосе сера хранителя — тревога.

— Разумеется, успокойтесь уже, Лейр… я мастер-целитель все же… Лучше еще раз подумайте, стоит ли так спешить в столицу? Фактически на верную смерть… — Целитель вздохнул.

— Увы, мы все крепко связаны договорами и обетами, друг мой, — мрачно ответил воин. — И я конечно же сделаю все, что смогу, чтобы выбраться из этой ловушки…

Но обреченность в его голосе не давала повода поверить в благополучный исход.

— Что же ты так неудачно влез во все эти хлопоты, ведь у тебя есть свое…

— Никаких стенаний! — резко оборвал целителя сер хранитель. — Поверьте, Оуэн, не стоит поднимать эту тему. Да, сменив статус, я бы ушел в целости, но… Глупостям и ошибками молодости нет прощения! И давно уже принято решение идти до конца!

Ярость вспыхнула и угасла, оставив пепел.

— Поверьте, есть выход!

— Не стоит, Оуэн, не стоит…

— Всегда можно начать заново, всегда! — в ответ на усталую просьбу воина проговорил целитель. — Посмотрите на госпожу Ивон. Вот кто фактически начал жизнь заново! Пережить такое и остаться в себе…

— А по-моему, она все же не в себе, — заметил сер хранитель. — Совершенно на себя не похожа. И оттого не верится мне, что ритуал не удался у того, кто устроил все это, и в столицу мы повезем завтра не безгласную куклу. В конце концов мастер там был…

— Несомненно! И ритуал в целом удался, но! Но он не был закончен! Связь с кукловодом не закрепилась и распалась. Госпожа Ивон совершенно точно не кукла!

— И не сошла с ума? — задумчиво пробормотал сер Лейр.

— О друг мой, ты мне не доверяешь? Да. Произошедшее явно сказалось на ней. Боль телесная и душевная, разрушающая связи с миром… Но! Я целитель и еще раз прошу, верь мне хотя бы в этом. Госпожа подопечная твоя в полном порядке! Соотносительно ситуации, разумеется. Свободы воли она не лишена, память с ней, разум тоже…

— Но ее взгляд…

— О да, конечно! Она изменилась, просто изменилась. Считай, заново родилась. И сейчас полностью переосмысливает свою жизнь, — воодушевленно вещал целитель Оуэн. Но меня это не задело.

— И что в том толку? — Воина, кажется, эта речь тоже не особо порадовала.

— Возможно, она еще удивит тебя, и, друг мой… как целитель уже просто требую — немедленно отдыхать! Спать, если хочешь завтра отправляться в дорогу. Все у тебя будет хорошо… я верю. — Оуэн был тверд и спокоен.

Быть может, он действительно знает?

— Спасибо, друг мой. — Сер хранитель устало вздохнул и, видно, отправился выполнять предписание целителя.

Звук шагов разнесся в разные стороны, и кто-то из мужчин явно стал подниматься по ступеням.

Я неслышно поднялась, цепляясь за резные столбики перил, и на цыпочках ушла к себе, успев прикрыть дверь до того, как в коридоре раздался шелест подошв.

Как интересно…

Ну и…

Что?

Что, Ивон?

Завтра в дорогу. Навстречу судьбе.

Утром, ожидая отъезда, я сидела в зале на первом этаже, наряженная, словно кукла, в многослойное сине-белое одеяние с рунным узором по подолу, вороту и рукавам. На столе дымился в глиняном кувшине ароматный отвар; заливающий стены и пол рассветный огонь красил дерево в оранжевое золото, играя бликами на лакированных панелях.

Красивое место, приятное, даже, можно сказать, благостное. Но я его покидаю.

Меня, словно хрустальную статуэтку, безликие охранники прямо-таки вынесли на улицу и усадили в большую карету, серо-коричневую, с большими колесами, плотными занавесями на разноцветных окошках. Крыша едва не проседала под сундуками с багажом… Следом внутрь просочилась девица в черном дорожном балахоне, служанка, забилась в угол и там затихла.

Кучер свистнул, щелкнул кнутом по пыльной брусчатке двора, и четверка коней гнедой масти дружно шагнула вперед, потянув за собой передвижной дом. И у него оказался неожиданно мягкий ход… Но почему это меня так удивляет? Опять эта двойственность восприятия из-за обрывков памяти…

Понятно, что это обрывки памяти двух разных личностей…

Необычно, но сквозь отстраненное спокойствие не пробилось ни одной эмоции. Ни удивления, ни страха.

Когда мы проехали в ворота, я, выглянув в окно, обернулась. Взгляд рассеянно скользнул по исчезающему за углом двухэтажному дому из обтесанного бруса. Синие ставни на окнах с угловатыми рунами, черной вязью тянущимися по карнизу, алая черепичная крыша. Столбы ворот были украшены резными оленьими головами, что смотрели на улицу, гордо откинув развесистые рога, а попрек проезда висел на цепях овальный щит с голубыми рунами исцеления.

Пока сер хранитель не приказал задвинуть занавеси, я смотрела на город.

Он будто бы обтекал меня, словно неспешный водный поток, широкий и прохладный. Неширокие чистые улочки, дома бревенчатые или из серого камня, с красно-коричневыми яркими крышами, с расписными наличниками и ставнями. Сады, узорчатые кованые заборы, поблескивающие на солнце стекла в узких переплетах оконных рам. И провожающие взглядами резные деревянные скульптуры. Орлы, сойки, лисы, волки, зайцы, кони и многие другие химеры на столбах ворот, на коньках крыш, на оградах, просто будто бы выглядывающие из распахнутых дверей, следящие за гостями в отсутствие хозяев.