Волшебники - Лев Гроссман

Полуослепший Квентин согнулся, зажимая больное место. За хуком последовали два сильных пинка по икрам.

— Ах ты засранец! — Бледная Элис стучала зубами. — Сволочь поганая. Трус.

— Элис, извини… да смотри же… — Он повел рукой вокруг; роговица, похоже, не пострадала.

— Не смей! — Она замолотила по его голове и плечам. — Не смей со мной разговаривать, блядь такая!

Мокрый насквозь Квентин пятился, но Элис преследовала его, как пчелиный рой. Их голоса звучали странно на тихой, не имеющей эха площади.

— Элис! Элис! — Глаз пылал, как в огне. — Да постой хоть секунду! — Пуговица, до сих пор зажатая у нее в кулаке, была, видно, куда тяжелей, чем казалась. — Ты все не так поняла. — (Ага, это, кажется, правильные слова.) — Я просто запутался. Помнишь, ты говорила, что надо жить, пока можно, ну и вот, а потом все просто вышло из-под контроля. — (Кончай с этими штампами, переходи к делу.) — Мы так напились, что…

— Так напились, что и трахнуться не смогли? — (Ну да, в общем-то…) — Ты хоть понимаешь, что мне ничего не стоит тебя убить? — На Элис было страшно смотреть, скулы белели над пылающими щеками. — Спалить прямо на месте, дотла. Я сильнее тебя, ты мне не помешаешь.

— Слушай, Элис, — торопливо перебил Квентин. — Я знаю, что поступил очень плохо. Ты даже не представляешь, как я раскаиваюсь. Поверь мне, для меня очень важно, чтобы ты поняла.

— Запутался он, видите ли. Как маленький. Почему бы просто не положить этому конец, Квентин? Я же вижу, что ты давно потерял интерес. Ты и правда еще маленький, да? Не дорос до взрослых отношений, не дорос даже, чтобы их прекратить. Я что, все на свете за тебя должна делать? И вот еще что. Ты до того себя ненавидишь, что делаешь больно всем, кто любит тебя. В этом все дело, правда? Посчитаться с ними за любовь. Раньше я этого не понимала, а теперь поняла.

Элис потрясла головой, как будто не совсем верила в то, что сейчас сказала. Тот факт, что Квентин изменил ей не с кем-нибудь, а именно с Дженет, обрушился на нее с той же силой, что пару часов назад — ей словно в живот выстрелили.

Она подняла руку, точно хотела отгородиться от его ненавистной физиономии. Мокрая прядь прилипла к ее щеке, губы совсем побелели. Все это время Квентин продолжал пятиться, а она наступать.

— Ну и что? Оно того стоило? Ты всегда ее хотел, думаешь, я не видела? За дуру меня держишь, да? Отвечай! Держишь? Я просто хочу это знать!

Она с размаху влепила ему пощечину.

— Я ничего такого не думал, Элис. — Квентин чувствовал себя как боксер под градом ударов, мечтающий об одном: упасть наконец. Она права, тысячу раз права — если бы он только мог показать ей все в правильной перспективе. Чертовы бабы. Она повернулась и пошла к переулку, ведущему на другую площадь, оставляя за собой цепочку мокрых следов.

— Может, все-таки посмотришь по сторонам? — взмолился он, поспешая за ней. — Это, знаешь ли, поважнее того, кто что куда сунул.

Элис, не слушая его, заговорила снова, почти спокойно:

— Спорить могу, ты действительно думал, что будешь счастлив, если трахнешься с ней. Ты все время мечешься туда-сюда в погоне за счастьем. В Брекбиллсе ты его не нашел, со мной тоже. Ты правда думаешь, что найдешь его с Дженет? Еще одна из твоих фантазий.

Зажав руками живот, словно ее мучила язва, она разрыдалась. Одежда облепила ее, под ногами собралась лужица. Квентин рвался утешить Элис, но не смел к ней притронуться. Тишина вокруг была почти осязаемой. Пловер сообщал, что все площади в Городе одинаковы, но Квентин видел, что это совсем не так. Эту, новую, обступали те же дома в итальянском стиле, но с одного боку тянулась аркада, а фонтан был прямоугольный, и вода в него стекала изо рта мраморной головы.

Послышались чьи-то шаги. Квентин сейчас порадовался бы кому угодно, особенно если этот кто-то съел бы его живьем.

— Воссоединение, так сказать.

Пенни быстро шел к ним по каменным плитам. За спиной у него высился серый фасад с девизом — якорь и три огненных языка. Квентин впервые видел его таким радостным. Пенни, совершенно сухой, был здесь в своей стихии, и его распирала гордость.

— Прошу прощения. Я всегда бывал здесь один, только один. Какая разница, скажете вы? Отвечу: большая. Когда я перенесся сюда впервые, здесь лежал труп — прямо на этом месте. — Пенни, как заправский гид, показал где. — Человек, во всяком случае гуманоид. Может быть, маори — все лицо татуировано сплошь. Умер всего несколько дней назад, думаю, что от голода. Наверно, застрял здесь: сюда-то проник, а обратно фонтаны его не выпустили. В следующий мой приход его уже не было.

Пенни, похоже, только теперь оценил ситуацию — слезы Элис, фингал под глазом у Квентина, прочие красноречивые признаки.

— Угу. — По его мановению мокрая одежда на них сразу высохла. — Вы прервались бы на время. Здесь надо быть очень внимательным. Вот, к примеру: в какой стороне площадь, на которой мы вынырнули?

Элис и Квентин послушно огляделись по сторонам. В пылу ссоры они успели пройти через вторую площадь на третью, а может, и на четвертую. Следы на камне уже просохли. В переулках с каждой стороны виднелись другие переулки, фонтаны и площади — они постепенно уменьшались, уходя в бесконечность, как в фокусе с зеркалами. Солнце, если оно вообще здесь было, скрывалось за тучами. Пенни поймал их: они не имели понятия, откуда пришли и как им теперь вернуться на Землю.

— Не волнуйтесь, у меня все отмечено. Нам туда, с четверть мили примерно. — Он показал совсем не в ту сторону, которую выбрал бы Квентин. — В книжке они бродят наугад, и ничего с ними не случается, но у нас все несколько по-другому. Я отмечаю дорогу оранжевым спреем, причем каждый раз заново: старые метки не сохраняются.

Пенни двинулся в указанном направлении, Квентин и Элис, не глядя друг на друга, — за ним. От дождя они постепенно отсыревали снова.

— Я тут все отработал. На каждой стороне Земной площади у меня есть ориентиры: вилла, дворец, башня, церковь. Церковь, конечно, ненастоящая, но похожа — теперь мы идем как раз к ней.

Они вернулись к фонтану с лотосом, который Пенни обвел светящимися рыжими иксами. Чуть в стороне под брезентовым навесом стояли койка и стол — как Квентин раньше их не заметил?

— Моя база. Вода, провиант и книжки. — Пенни суетился, как богатый, но непопулярный пацан, показывающий одноклассникам, какие у него есть игрушки. Молчание Элис и Квентина его ничуть не смущало. — Я всегда думал, что первой сюда придет Мелани, но у нее так ничего и не вышло. Силенок маловато, даже мои уроки не помогли. В общем-то я рад, что вместо нее пришли вы. В Брекбиллсе я дружил только с вами, знаете?

Он покрутил головой, словно удивляясь, что больше друзей не завел. Каких-нибудь двенадцать часов назад Квентин и Элис загнулись бы со смеху, услышав, что были друзьями Пенни.

— Да, чуть не забыл: никаких световых чар. Я в первый раз попробовал и ослеп на пару часов. Воздух здесь перенасыщен магией, как кислородом. Одна искра, и все взрывается.