Отрава - Крис Вудинг

Слишком много, слишком много, чтобы понять сразу. Но понимание пришло жестоко и неизбежно, оно пробилось даже сквозь затуманенное болью сознание. Эльфы вернули ее. Все это время, все поиски, вся борьба, вся боль — все зря? А Азалия давно дома?

И тут словно кусочки головоломки собрались воедино. Отрава вспомнила, где она видела девочку, видение которой ей показал Элтар.

Это была та самая девочка, которую Отрава видела в Крепости, — путешественница, что направлялась в Чайку. Именно с ней Отрава передала послание родителям. Не удивительно, что девочка выглядела так странно, казалась измученной и немного не в себе. Она ведь ничего не помнила, но как-то умудрилась отыскать дорогу домой. Отрава не догадалась спросить ее имя: в этом-то и была злая ирония судьбы. Если бы она спросила, то девочка бы ответила: «Азалия».

Один-единственный вопрос — и путешествие Отравы закончилось бы, едва начавшись, Никаких волшебных королевств, никакого Миноги, никакой костяной ведьмы, никакого короля эльфов и Иерофанта. Упади монета другой стороной, догадайся Отрава спросить… Ах, если бы она только догадалась! Или если б Азалия узнала в ней свою старшую сестру, несмотря на то, что видела ее последний раз двенадцать лет назад. Или если бы Азалия спросила, почему Отрава шлет послание Рубу и Мелиссе. Но она только посмотрела на Отраву пустым безразличным взглядом. Может, Азалия не помнила, как звали ее родителей? А если бы помнила, сказала бы что-нибудь?

Да и как Отрава могла догадаться, как они обе могли догадаться, если даже не представляли, что одна неделя в королевстве эльфов равнялась двенадцати годам в королевстве людей, а за это время Азалия выросла, и ее изгнали.

Отправившись на поиски сестры, Отрава нашла ее давным-давно, сама не подозревая об этом.

Девушка хотела вдохнуть воздуха, чтобы закричать, позвать Гругарота с его троллями, а главное — выплеснуть в крике свое безутешное горе от всей этой несправедливости. Только она не смогла ничего сделать: после того как Скридл схватил ее за глотку, голос совершенно пропал. Над Отравой повис секретарь короля эльфов, красный и потный от злости. У него в руке был нож — длинный, изогнутый нож с острым грязным лезвием. Отрава была слишком поглощена скорбью, чтобы чувствовать что-то, кроме боли. Ей не было дела до этого ножа, потому что места для страха в груди не осталось.

— Любовь моя, — позвала Париаса и в бесшумном потоке золота и серебра своих одежд подошла к Скридлу сзади. — Не надо.

— А почему нет? — прошипел тот. — Думаешь, я сохраню ей жизнь — после всего, что она с нами сделала?

— Придется, — ответила Париаса. — Помнишь книгу?

— У вас… книга Мелчерона? — хрипло прошептала Отрава.

Ну конечно! Архивариусы обыскали покои Элтара и Париасы, но они не были в комнате Скридла.

— Заткнись! — прокричал Скридл, угрожая ножом.

— Ты не можешь убить ее, — продолжала увещевать его Париаса. — Этим ты только навредишь нам!

Отрава пыталась вновь обрести ясность мысли. Настал важный момент. Здесь происходило то, чего она пока не понимала, и ее жизнь зависит от того, поймет она или нет. Почему она так опасна для них? Почему нельзя убить ее и покончить со всем? И как это связано с книгой Мелчерона?

— Почему это я не могу ее убить? — зашипел Скридл, как будто бы прочитав мысли Отраву.

Он свободной рукой взял ее за подбородок и поднял на ноги. Теперь Отрава стояла у стены. Стоило ей пошевелиться, как сломанное ребро снова хрустнуло и Отрава чуть не потеряла сознание. Неужели боль может быть настолько сильной? Она могла умереть от этой боли, но все равно жила.

— Почему я не могу убить ее? — повторил Скридл, наклонившись к самому лицу Отравы. — В конце концов, тот последний умер тихо и мирно.

Вот оно. Недостающий кусочек мозаики, намек, которого так не хватало. Ключ последний раз повернулся в замке, и дверь к разгадке открылась. Теперь девушка все поняла, от начала и до конца. Ее сказка была вовсе не о спасении сестры — это был только повод, чтобы заставить ее сдвинуться с места. Так глупо и нелепо, так просто и так несправедливо, что Отрава не могла сдержать смеха. Тихий горький смешок вырвался у нее, и даже от этого еле заметного движения ее пронзила ужасная боль. На губах выступила кровь, но Отрава все смеялась и не могла остановиться.

Скридл и Парнаса обескуражено смотрели на нее.

— Что, все люди смеются смерти в лицо? спросил Скридл.

— Вы не можете убить меня, — сказала Отрава, охваченная мучительной радостью. — Не можете. Я — новый Иерофант.

— Она знает! — ахнула Париаса.

Скридл свирепо взглянул на нее, а потом снова на Отраву. Но по его лицу девушке стало ясно, что ее догадка оказалась верна.

— Так написано в книге, верно? — еле слышно выговорила Отрава и через силу улыбнулась под упавшими на лицо волосами. — В книге жизни Мелчерона. Вы знали, о чем он пишет. Он писал историю нового ученика, который ненавидел эльфов и уничтожил бы всех вас, отвоевав назад наше королевство. — Девушка снова рассмеялась. — Все это… это испытание. Я училась. Поэтому он столько раз намекал мне, поэтому сказал всю правду — что это только сказка. Он хотел, чтобы я знала, потому что придет день, и настанет мой черед писать ее.

— Чушь, бессмыслица! — закричал Скридл. — Сказка? Ты что, спятила?

Но Отрава за всю свою жизнь еще ни в чем не была так уверена.

— Вы украли книгу, чтобы не узнали, кто убийца. Но в книге вы нашли имя. Мое имя. — Смех наконец иссяк, и Отрава посерьезнела. — Какая ирония… Я не ненавидела эльфов, пока вы не похитили Азалию. Вы сами заставили меня вас возненавидеть. Вы сделали меня той, кто я есть.

Может, это часть сказки. Может, Мелчерон готовил меня себе в преемники. — Отрава закашлялась и криво усмехнулась. — Я возьму в руки перо Иерофанта и отплачу вам за все.

— Если только сейчас я не прикончу тебя, — сказал Скридл, но в голосе его звучала неуверенность.

— Не сможешь, — ответила девушка. — Разве ты не понимаешь? Это моя история. Поэтому, когда Иерофант погиб, жизнь продолжалась, но стоило мне захотеть умереть, все начало разрушаться. Это история о том, как я стану Иерофантом. Без него можно было обойтись, но без меня нет. Убей меня — и ты убьешь себя и всех остальных. Пока история не закончена, пока я не стану Иерофантом, я должна жить.

— Какой же бред вы, люди, порой несете, — проговорил Скридл и вонзил в нее нож.

Отрава от удивления вытаращила лиловые глаза. Нож глубоко вошел ей в бок, прямо под ребра. Она разинула рот, и оттуда потекла струйка крови. Все тело вдруг онемело и стало холодным: от шока она почти не чувствовала боли.

Скридл вырвал нож, и Отрава затряслась. По бедру текло что-то влажное. Девушка смотрела в черные глаза Скридла и видела, как они блестят от ликования. Этого не может быть! Она же была так уверена…